Услышав ее легкие шаги по лестнице, подошел ближе к двери. Открыл ее, дожидаясь Киру. Когда она проходила мимо я игриво схватил ее, затащил в свою комнату и прижал к закрытой двери. Теперь нам никто не помешает."
"Положив руки по обе стороны от ее лица, я наклонился максимально близко, так что между нами оставалась пара дюймов и прошептал ей в губы:
— Прости за Гриффина. Он может быть… Ну, типа задницей.
Улыбнулся, надеясь, что ее не сильно расстроило это недоразумение.
Стоит неподвижно и не отвечает.
— О чем ты думала там, в кафе?
Пожалуйста, что угодно, только не говори, что решила оставить меня…
В тусклом свете освещенной лунным блеском комнаты видел, как ее губы приоткрылись, но она по-прежнему молчала.
Казалось, что она дрожит. Ее дыхание участилось, смотрит на мое лицо недвижимая и не может оторвать взгляда. А в глазах загорелся огонь желания. Определенно она хотела меня.
— Кира, о чем ты сейчас думаешь?
Глаз не сводит, молчит, только ресницами хлопает. И дрожит от моей близости.
— Кира?
Скажи правду.
Рассматривал ее тело, любуясь. Внезапно осознавая, как близко мы были и насколько интимной была обстановка. Мое тело немедленно отреагировало.
Прижался к ней всем телом, крепко, как только мог. Это так правильно и неправильно одновременно. Слишком близко, слишком интимно. Мы пересекали черту и все причины держаться подальше друг от друга, из-за Денни, который ближе, чем семья, взгляд на его лице, когда он делился страхами потерять Киру, данное давным-давно обещание не трогать его девушку — всё летело к чертям, когда мы вот так стояли, сгорая в близости друг друга.
Мои руки, которые у убрал с двери, теперь касались ее плеч, смещаясь ниже на талию и замерли на бедрах. Хотелось почувствовать ее обнаженную кожу под джинсами. Если бы можно было касаться ее там… Это до невозможности приятно…
Останавливая себя, я посмотрел ей в глаза.
— Кира, скажи что-нибудь.
Я больше не знаю, что правильно. Помоги мне. Направь меня. Люби.
Она все еще молчала, но я видел голод в ее глазах, борьбу с самой собой, то, как она следила за каждым моим движением, то, как ее грудь поднималась с каждым учащенным вдохом.
Доводы ее рассудка испарялись так же уверенно, как и мой вопрос, почему мы не может себе это позволить, повис в воздухе разрывая тишину. Этот молчаливый вопрос эхом отражался в наших сердцах и у меня не было достойного ответа, почему я должен сейчас отступить.
Похоже, у Киры тоже его не было.
