Вибрация в ладони заставляет вздрогнуть. Я тычу, как обезумевшая, в зеленую кнопку, увидев имя подруги на дисплее.
— Господи, ну и бедовый твой Третьяков. Не успел из больничной палаты выйти, как в изолятор временного содержания угодил.
— Что?
Сердце сжимается.
— Да. Подробностей пока не знаю. Ян звонил Третьякову-старшему. Тот был не особо разговорчив.
В растерянности я опускаюсь на стул.
— В изоляторе временного содержания? Что это значит? Вову в чем-то обвиняют?
— Просто так туда люди не попадают, — спокойно говорит Алена.
— Подробностей не знаю, почему он там оказался, — повторяет она, — но ты, пожалуйста, раньше времени не переживай. Скорее всего, это какое-то недоразумение.
Перед глазами возникают сбитые костяшки на кулаках Вовы. Почему-то кажется, что это взаимосвязано и никакая не случайность. Есть только один способ выяснить.
— Спасибо, Ален. Если что-то будет известно, ты меня набери.
— Конечно, — отзывается цветочек.
Завершив разговор, звоню Никите. Пока слушаю гудки, от волнения вжимаю пальцы в металлический корпус.
Щербаков не отвечает.
Я гипнотизирую телефон в руках. Не знаю, что дальше делать. Ничего не остается, кроме как ждать. Опять ждать…
Когда собираюсь сходить к Денису и проверить, как он, телефон снова звонит. Номер мне незнаком. Отчего-то тревога сковывает с новой силой.
— Да, — коротко отвечаю я.
В трубке слышны частые вздохи, а потом звучит бесцветный голос, по которому невозможно узнать настроение человека:
— Это Полина, жена Владимира.
Нам бы поговорить.
— О чем?
— О ком. О моем муже.
— Я…
— Нет, не торопись отказываться, — перебивает Третьякова, правильно поняв мою реакцию. — С глазу на глаз будет, конечно, лучше. Я привыкла видеть собеседника при разговоре. Но если ты откажешься, то можем и по телефону все обсудить. Так или иначе общения с моей семьей тебе не избежать.
— Ты хочешь встретиться в то время, когда Вова находится в изоляторе временного содержания? — уточняю я.
— Ты уже в курсе? Хотя почему нет, если твой дружок здесь замешан…
Все-таки из-за Никиты… Боже… Я догадывалась, но до последнего это отрицала.
— Через час в кафе у твоего дома. Адрес я знаю, — продолжает настаивать Полина.
Я кусаю губу, думая над ответом. Естественно, никакой встречи и разговора не будет, о чем я и собираюсь сказать, но Третьякова опять опережает:
— Или я приеду к тебе домой. Только сомневаюсь, что тебе хотелось бы встречаться со мной на своей территории.
