— Это не имеет значения, — шепчу подавленно.
Если Вова сделает шаг, то подавленной окажусь в прямом смысле. Но, к счастью, Третьяков меня не трогает.
— Несколько лет назад ты так же, как и сейчас, вломился в мой дом. А перед этим мы чуть не поцеловались в машине, когда ты меня подвез. Уже тогда было ясно, что я поговорю с Игорем и закончу эти отношения. Я сказала тебе о своих чувствах и ушла. А как поступил ты? Пошел следом за мной в квартиру и взял меня. А потом еще. Невозможно было воспротивиться. Ты мне с первого взгляда понравился, в груди что-то екнуло, когда увидела тебя.
Но даже представить не могла, что в итоге чувства причинят мне такую сильную боль…
Вова молчит, шумно дышит. Мы смотрим друг на друга, и в зрительном контакте словно какая-то особая энергия. Как и тогда. В тот самый день. От этого дико больно. Словно тысячи игл вспарывают кожу, подбираясь к сердцу. Я лишь в это мгновение понимаю, как сильно скучала по Вове и почему не получалось его ненавидеть. На одно злилась — что отказался от ребенка.
Но теперь все оказалось неправдой.
— Ты говорила, что предохраняешься. Я видел у тебя в сумке упаковку с противозачаточными.
В глазах Третьякова я улавливаю всплеск растерянности и еще каких-то эмоций.
— Я до сих пор на них. С подросткового возраста. Проблема с гормонами.
— Тогда как получилось, что сыну уже три года?
Сердце бешено колотится. Прикрываю веки на секунду, рвано вздыхаю. Я заслужила этот вопрос и сомнения.
— После той ночи и смерти Игоря все перевернулась с ног на голову.
Я плохо себя чувствовала, таблетки принимала абы как. На фоне переживаний тошнило или я отравилась, не знаю. Спустя месяц поняла, что пачка закончилась, а месячных нет и со мной что-то не то происходит. Сделала тест, он показал одну полоску. Потом еще, но результат оказался тем же. Гинеколог после анализа на ХГЧ назначила УЗИ. Предположение, что я беременна, подтвердилось. В тот же день я достала твой номер из черного списка и сразу позвонила, чтобы сообщить новость…
Вова убито прикрывает глаза.
Дышит по-прежнему тяжело и надрывно, а потом издает короткий, явно раздраженный смешок.
— И почему ты уверена, что Денис мой?
— Потому что в том цикле секс был только с тобой. А еще Денису нельзя шоколад. У сына на него сильная аллергия. Как и у тебя. Надеюсь, с алкоголем будет так же, — произношу быстро, выплескивая часть своих эмоций.
Третьяков, вновь прикрыв глаза, сжимает челюсти. Он явно ошарашен.
