Капитан Сухарев покачал головой:
— Даже не знаю, что и сказать. Два бойца убиты, карты нет… У нас и так с людьми не густо, а таких боевых… Напишешь в рапорте обо всем, что случилось, и передашь мне."
"— Валюсь с ног, товарищ капитан, разрешите вздремнуть хотя бы полчаса.
— Майор ждет от тебя донесения немедленно. Сначала напиши рапорт, потом можешь поспать.
— Есть написать рапорт!
Старшина Щербак вернулся в землянку. В ней было прибрано и очень уютно. Ощущение такое, что вернулся домой после долгой и трудной дороги.
Все привычно, все знакомо. Некоторые детали, которые раньше не замечал, сейчас радовали взор и успокаивали. Дощатые нары, рассчитанные на шесть человек; небольшой столик, за которым можно перекусить или написать письмо в минуты затишья; на стенах, заменяя обои, висели цветные ткани. На тумбочке стояла керосиновая лампа.
Землянка была пуста. Часть бойцов находилась на позициях, другие — в карауле. Самое время снять сапоги и дать отдых натруженным ногам.
Нары, всегда такие жесткие, теперь показались ему мягкой колыбелью.
Тонкое байковое солдатское одеяло представлялось периной, на которой он засыпал в далеком детстве.
В какой-то момент Щербак хотел поддаться искушению и, раскинув руки, вытянуться на постели. Но усилием воли поборол навязчивое желание, понимая, что если он ляжет, то уснет мгновенно и разбудить его не сумеет даже гаубичный залп. Впрочем, существовало слово, на которое он реагировал молниеносно: «Танки!» Тогда он вскакивал незамедлительно.
Старшина достал чистый лист бумаги, взял ручку.
Некоторое время сидел в глубокой задумчивости, подбирая слова и переживая события минувшего дня, потом уверенной рукой вывел крупными буквами: «Рапорт».
Только когда было написано последнее слово, Богдан почувствовал громадное облегчение, осознав, что совершил что-то значимое: сумел выжить и донести до командования полученные сведения, а следовательно, смерть разведчиков была не напрасной. Позвав дневального, субтильного паренька, прибывшего из запасного полка несколько дней назад, передал ему несколько листков исписанной бумаги и распорядился:
— Отнеси в штаб полка майору Карнаухову.
— Есть, товарищ старшина, — энергично отозвался боец.
Обмундирование на дневальном хоть и новое, но явно не по размеру — с короткими рукавами и длинными бриджами. Туго затянутый ремень делал солдатика еще более нескладным. Богдан невольно задержал на нем взгляд. Сколько таких вот пацанов он похоронил за годы войны… Если честно, всех и не упомнишь.
