Когда немцы вконец уверовали, что под таким огнем русскому спастись не удалось, они вернулись в лес, где их дожидалась грузовая машина.
Ближе к полуночи заморосил мелкий дождь — из тех самых, что пронизывает до костей. Передовая как будто бы затихла. По какой-то негласной договоренности, нарушать которую ни одна из сторон не собиралась, на позициях установилась тишина. Только где-то вдалеке, будто по обязанности, лениво переругивались тяжелые пулеметы.
Наступила ночь. Небо, смазав горизонт, сровнялось с землей.
Теперь это было единое целое — темное, мрачное. Только по ослепительным ракетам, взмывавшим в воздух, можно было понять, что это не так.
Богдану не однажды приходилось бывать на немецкой стороне. Большую часть пути он проползал на брюхе, а потому на ощупь помнил каждую кочку. Немецкие позиции он преодолеет. Далее, простреливаемая с двух сторон, начнется широкая нейтральная полоса. Но и это еще не все. Предстояло серьезное объяснение с начальством по поводу гибели двух разведчиков.
Его тоже нужно будет пережить. И каким боком выйдет для него этот разговор, одному богу известно.
Главное — не дрейфить, авось все образуется!
Стараясь не шуметь, старшина зашагал по болоту, пробираясь через немецкие позиции. То, что он почти на нейтральной полосе, было видно по вспыхнувшей ракете. На какое-то мгновение она, раскрыв парашют, повисла в воздухе и осветила пространство на добрые полкилометра. Потом медленно, подхваченная легким порывом ветра, она пошла на снижение, осветив три ряда колючей проволоки и изгибы замаскированных траншей.
Вдруг отовсюду взмыли в воздух другие ракеты: зеленые, желтые, красные. Все перемешалось в одно мгновение. Тишина, стоявшая еще какую-то минуту назад, неожиданно взорвалась автоматными очередями: черноту неба рассекали трассирующие пули. Сталкиваясь, они разбивались на мелкие осколки и тотчас сгорали в ночи крохотными метеоритами.
Ракета погасла, на нейтральную полосу вновь легла тяжелая дремучая темнота. Выстрелы умолкли так же неожиданно, как и возникли.
Опять тишина, как будто пальба только привиделась. Следовало побыстрее пересечь нейтральную полосу — стрельба может начаться в любую секунду.
Ориентируясь по знакомым приметам, старшина двигался по протоке. Вот она, дорога войны: повсюду поломанная, обожженная, израненная техника. А ведь когда-то это все было грозным оружием.
С правой стороны ориентир — перевернутая гаубица с задранным к небу помятым лафетом.
