* * *Симона проснулась еще раз, но Джулия настояла на том, чтобы я оставался в постели, пока она об этом заботится.
Возможно, именно поэтому сегодня утром я чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо за долгое время. Несмотря на недостаток сна, Джулия встала, как только я закончил утренние процедуры в ванной, и проскользнула внутрь сама.
Я вошёл в комнату Даниэле. Как обычно он в это время уже проснулся, склонившись над планшетом. Поначалу я прятал его от него, но когда он играл с этой штукой, это был единственный раз, когда он выглядел хотя бы отдаленно счастливым, поэтому я всегда возвращал его ему.
Он не поднял головы, когда я вошёл, но его маленькие плечи сгорбились. Я присел на корточки рядом с его кроватью, чтобы быть с ним на одном уровне глаз. По-прежнему ничего.
— Даниэле, перестань. Отложи это в сторону.
Никакой реакции. Я забрал его, и он начал кричать, но я положил его на полку. Я поднял его, несмотря на его сопротивление. Его отказ быть рядом со мной резал сильнее, чем те удары кнутом много лет назад.
Я сглотнул и посадил его на пеленальный столик. Это был наш ритуал, когда я будил его. Так было с тех пор, как он был совсем маленьким. Он всегда любил наше утреннее время… больше нет.
Его заплаканные глаза скосились на что-то позади меня. Я обернулся и увидел в дверях Джулию с полными эмоций глазами и собакой на руке. Она вошла в комнату.
— Лулу услышала, что ты плачешь, и прибежала проверить, как ты.
Даниэле замолчал, глядя на собаку большими глазами.
Джулия остановилась у пеленального столика, чтобы собака могла посмотреть на Даниэлу сверху вниз, а Даниэле снизу вверх.
Я раздел его, и на этот раз он не сопротивлялся. Его широко раскрытые глаза были прикованы к собаке, пока я менял ему подгузник. Джулия достала из шкафа одежду и положила ее рядом со мной. Джинсы, носки, похожие на кроссовки, и свитер с надписью «Старший брат».
— Сегодня ты наденешь свитер старшего брата, — сказала она, ухмыляясь.
Губы Даниэле дрогнули в легкой улыбке, и мне пришлось на мгновение отвести взгляд.
Прочистив горло, я сказал:
— Ты хороший старший брат. Симоне нужно, чтобы ты был рядом.
Даниэле медленно кивнул и позволил мне одеть его. Более или менее, он мог сам одеваться, но, как и во многих других вещах, он отказался это делать после смерти матери. Я поднял его со столика, но не опустил, чтобы он мог идти, как я обычно делал. Я прижал его к своему телу. Он не сводил глаз с Лулу, но, по крайней мере, не пытался увернуться от меня.
