— Когда я был примерно в твоем возрасте, несколько моих людей и я попали в плен к Братве. Они выпороли меня, прежде чем перейти к другим методам пыток.
У меня пересохло во рту от его клинического тона.
— Боже мой, это ужасно.
Я присела рядом с ним на край кровати. Его мускусный запах заставил меня наклониться ближе, провести носом по его коже и попробовать ее на вкус. Что за нелепая мысль.
— Почему ты решила, что это сделал мой отец?
— Потому что именно так многие члены мафии делали своих сыновей сильными. Ты же знаешь моих дядей… жестокое обращение с детьми их любимый вид спорта.
Взгляд Кассио задержался на маленьком шраме на моем колене, затем переместился на другой конец бедра и на предплечье. Они не были заметны, но, сидя так близко, как мы, их нельзя было не заметить.
— У меня тоже есть один на плече, — сказала я, поворачиваясь, чтобы показать ему шрам. — Четыре шрама. Не так уж много по сравнению с тобой.
Что-то в его взгляде заставило мой пульс участиться, что-то темное таилось в его глубине.
— Эти шрамы, — пробормотал он. — Твой отец сделал их?
Ох. Теперь я поняла его взгляд.
— Нет, — быстро ответила я и, не раздумывая, положила свою руку на его. Его взгляд опустился на наши руки, потом снова на меня. — Он никогда не бил меня. Он меня просто обожает."
"Это прозвучало напрасно, но это была правда. Мой отец, конечно, был жестоким человеком, но не дома, не для меня и моей матери.
Кассио усмехнулся.
— Понимаю, почему он тебя обожает.
Я прикусила губу, удивленная его словами.
— Кто тогда оставил тебе эти шрамы?
— Когда я была маленькой, я любила лазить по деревьям.
У нас в саду росло несколько старых высоких деревьев. Мне нравилось взбираться на них. Я не должна была этого делать, но все время ускользала. Однажды я не обратила на это должного внимания и упала. Я сломала несколько костей и прорезалась колючим кустом под деревом. Все. После этого папа срубил все деревья.
— Ты говоришь так, будто Феликс хороший отец, что противоречит тому мнению, которое я собрал о нем как о человеке.
Я не обиделась на его слова. Папа не пользовался уважением своих Младших Боссов. Кристиан не раз жаловался на это.
— Ты ему тоже не очень нравишься.
Кассио рассмеялся глубоким грудным смехом, заставивший меня улыбнуться.
— Он отдал мне тебя. Какой странный способ показать мне свое презрение.
Наши руки слегка соприкоснулись. Он был таким теплым, высоким и сильным. С его щетиной, квадратной челюстью и острыми скулами, он был воплощением мужественности.
