Мы с Лукой устроились в креслах в моем кабинете. Я был удивлен, что он согласился пойти со мной на мальчишник. С тех пор как он женился на Арии, он немного сдал назад.
— Моя тетя полностью посвятила себя подготовке свадьбы, — сказал Лука, развалившись в кресле. — Она продумала все — от голубей и ледяных скульптур до шелкового постельного белья.
Белое шелковое постельное белье. Белье, которое я должен буду испачкать кровью моей молодой жены в нашу первую брачную ночь.
Я отхлебнул виски и поставил стакан.
— Представления простыней не будет, потому что я не буду спать с Джулией.
Лука медленно опустил стакан, его серые глаза сузились. Он знал, что это не из-за Гайи, даже если я не был с другой женщиной после ее смерти.
— Это традиция. Так было на протяжении веков.
— Я знаю и чту наши традиции, но на этот раз представления простыней не состоится.
Эти слова вполне могут означать мое падение. Это был не мой выбор — игнорировать наши традиции. Только Лука мог принять такое решение, и было ясно, что он этого не сделает.
Она была хорошенькой, но я никак не мог выкинуть из головы ее невинные, широко раскрытые глаза и то, как молодо она выглядела в своей нелепой одежде без тени косметики. Женщины из моего прошлого были моими ровесницами, которые могли взять то, что я давал.
— С твоим первым браком у тебя не было проблем с соблюдением наших традиций. Это не то, чему ты можешь следовать так, как считаешь нужным, — резко сказал Лука.
— В последний раз, когда я женился, эта женщина была близка мне по возрасту.
Я почти на четырнадцать лет старше своей будущей жены. Она назвала меня «сэр», впервые увидев. Она девочка.
— Она совершеннолетняя, Кассио. Сегодня у нее день рождения.
Я кивнул.
— Ты же знаешь, что я делаю то, о чем ты просишь. Ты в курсе, что я безжалостно правлю Филадельфией, как ты и ожидаешь, но даже у меня есть определенные границы, которые я не хочу пересекать, и я не стану навязывать себя девушке.
— Она совершеннолетняя, и никто не говорит, что ты должен применять силу, — повторил Лука, и я сорвался.
Я с грохотом поставил стакан на стол.
— Так оно и есть, но мне все равно будет казаться, что я с ней грубо обращаюсь. Неужели ты всерьез думаешь, что она добровольно ляжет в мою постель? Возможно, она подчинится, потому что знает, что это ее единственный выбор, но не желает этого. У меня есть дочь, Лука, и я не хочу, чтобы она была с мужчиной на тринадцать лет старше ее.
