И действительно, на что я мог надеяться в этот момент? Что мы будем жить под одной крышей, ненавидя друг друга? Гайя проводила каждую свободную минуту, желая моей жестокой смерти, а я каждый вздох, обижаясь на нее за то, что она сделала. Этот брак был мертв. Так было с самого начала.
— Оставайся с ней, — сказал я. Я вышел и направился в хозяйскую спальню, где быстро принял душ и оделся, прежде чем отправиться в комнату Даниэле.
Он заснул, свернувшись калачиком на своей стороне кровати. Я медленно подошел к нему и опустился на пол.
Я погладил его по непослушным волосам. Он был похож на Гайю. Именно это все и говорили с самого начала. Ее карие глаза и темно-русые волосы, даже черты лица. У него не было ничего от меня. У моих сестер и матери был такой же темно-русый цвет волос, поэтому я предположил, что он унаследовал его от них. Я закрыл глаза. Андреа и Гайя были очень похожи внешне. Если Андреа являлся отцом Даниэле, это объясняло, почему он ничего не знал обо мне.
Острая боль пронзила мою грудь.
Я посмотрел на маленького мальчика, которого любил больше всего на свете. Я никогда не любил Гайю, даже ради нее самой. Я уважал ее и заботился о ней, потому что она подарила мне самый чистый дар в мире: ребенка.
Я резко встал. В коридоре послышались голоса, один из которых принадлежал отцу. Я вышел и обнаружил, что Фаро и мой отец разговаривают настойчивым шепотом. В тот момент, когда отец посмотрел на меня, я пожалел, что не смог скрыть это от него. Он захромал ко мне, бледный и слабый.
Схватив меня за плечо, его глаза изучали мои.
— Если ты хочешь, чтобы Гайя умерла после рождения ребенка, никто не будет винить тебя, и меньше всего я, мой сын.
Я кивнул. Это был бы не первый случай, когда член мафии убивает свою жену за измену. Разве все было бы иначе, если бы Гайя не была беременна? Неужели я убил бы ее, как убил Андреа? Я и раньше убивал женщин. Шлюх, которых байкеры держали поблизости ради минетов — но они были вооружены и пытались убить меня и моих людей.
Гайя все еще была женщиной, все еще моей женой, все еще матерью Симоны и Даниэле.
Я не убью ее, если только это не будет ее жизнь против жизни моих детей или моей собственной.
— Я не хочу, чтобы она умерла.
Отец выглядел озадаченным.
— Фаро мне все рассказал. Как ты хочешь держать ее рядом с собой? Она представляет для тебя опасность.
— Я беспокоюсь не о своей жизни, а о жизни моих детей.
Отец взглянул на Фаро, потом снова на меня.
— Ты даже не знаешь, твои ли это дети.
