Я не могла этого отрицать. Я была разочарована. Жалела, что он не поцеловал меня. Возможно, он беспокоился о том, как отреагирует Даниэле. В конце концов, его мама умерла всего шесть месяцев назад.
— Я предпочитаю ужинать в столовой, — просто ответил он.
Я ненавидела, что между нами была дистанция, когда мы были не одни.
— Я не знала, что ты вернешься к ужину.
— Я же сказал тебе, что буду, и так оно и останется. Если я не смогу вернуться к ужину, я позвоню тебе.
Сибилла поставила перед ним тарелку с жареной свининой, картофельным пюре и кленовой бальзамической брюссельской капустой, за которую можно было умереть.
Он коротко кивнул ей.
— Я проверю белье, — сказала она и выскользнула из комнаты, оставив недоеденную тарелку.
— Теперь мы можем ужинать в столовой, — сказала я.
Даниэле схватил кусок свинины и бросил ее под стол. Выражение лица Кассио сменилось гневом, но я быстро покачала головой и сказала Даниэле:
— Теперь, твоя очередь.
Даниэле наколол на вилку кусок свинины и сунул его в рот, старательно пережевывая.
Кассио нахмурился."
"— Что происходит? — его голос звучал довольно спокойно, но я видела, что он не одобряет сложившуюся ситуацию.
— Мы с Даниэле заключили сделку. Он может кормить Лулу объедками, если съест по очереди кусочек еды.
Кассио перевел дыхание. Симона заскулила, протягивая к нему руки. Он встал, вытер ей лицо и руки мокрым кухонным полотенцем и посадил к себе на колени, прежде чем продолжить ужин. Я подавила улыбку.
Это было восхитительное зрелище: Кассио, одетый в костюм-тройку, выглядящий внушительно и мощно, с крошечной Симоной на коленях в своем подсолнечном платье. Он даже не пожаловался на цветы. Даниэле снова скосил глаза на Кассио, который смотрел на Симону сверху вниз и ничего не замечал.
Я нежно погладила его по головке. Он посмотрел на меня снизу вверх, его маленькое лицо было таким печальным и беспомощным, что у меня внутри все перевернулось. Если бы только он заговорил со мной.
Чувствуя на себе взгляд Кассио, я взяла вилку и откусила кусочек свинины.
— Как прошел твой день?
До сих пор он ничего не рассказывал мне о том, что делал днем, но он не возвращался домой достаточно рано, чтобы мы могли поговорить.
— Обычно.
Возможно, мне следовало ожидать такого уклончивого ответа. В конце концов, Симона и Даниэле находились в комнате. Разговоры о его бизнесе могли бы ранить их даже больше, чем смерть матери.
