Хозяин Гнезда считал, что я должна держать лицо в любой ситуации, мало ли кого придется изображать. Поэтому время от времени угощал меня всякой экзотикой: скорпионами, тухлой рыбой, склизким сыром с плесенью и прочими «изысками». А Крыс учил, как незаметно использовать целительский дар, чтобы с достоинством проглотить все это. И не подавиться.
Вот и сейчас я осторожно потянулась к источнику, ухватила самую тоненькую, магическую нить и с ее помощью почти полностью погасила обоняние. Вот так. Теперь можно относительно спокойно лакомиться.
Главное, не вспоминать, что «еда» еще сегодня ночью сама собиралась мной закусить.
Я улыбнулась подошедшему ко мне эрлу Ньону и, бережно держа тарелку двумя руками, протянула ее мужчине.
— С благодарностью принимаю и разделяю, — произнесла ритуальную фразу, наблюдая, как на тарелку ложатся красноватые куски мяса вперемешку с сочными ломтиками насыщенного голубого цвета.
В отличие от меня, остальные конкурсанты если и слышали об иши, то вряд ли его видели, а уж тем более пробовали.
А тут еще и кайш добавился.
С рвотными спазмами справились все, хотя некоторым это далось с большим трудом. По крайней мере, у большинства присутствующих лица стали непередаваемого сине-зеленого оттенка.
Тхеирцы вернули пустые блюда слугам и вновь заняли свои места.
— Приятного аппетита!
Слова эрла Тшиира прозвучали откровенным издевательством. Несколько дам после этого пожелания, не выдержав, прижали ко рту ладони. Хотя, судя по тому с каким энтузиазмом сами горцы и их жены приступили к поеданию кайша и иши, допускаю, что его напутствие было самым что ни на есть искренним.
Барон Стилс с супругой тоже ели совершенно спокойно. Баронесса только побледнела немного, а в остальном вела себя очень достойно. Железная женщина. Настоящая жена посла.
Светлейший, кстати, вообще держался безмятежно. Невозмутимо накалывал на вилку кусок за куском и отправлял в рот, не забывая, впрочем, зорко поглядывать по сторонам.
Хм… может, и он себе заранее магические фильтры поставил? А вот Алианну явно пожалел, не привел.
Кстати о супругах.
С беспокойством взглянула на Вилмота. Прямой как палка, «муж» застыл, стискивая побелевшими пальцами вилку, и судорожно сглатывал.
— Теренс, — позвала тихонько.
Он повернулся, прерывисто вздохнул.
— Белла, — ответил сдавленно. И снова: — Белла…
Секунда… Другая… Затем лицо его прояснилось, стало решительным, и он принялся есть.
