Как вы объяснили его появление?
– Соврала, – призналась она, чувствуя, что об этом можно рассказать только шепотом. – Сказала, что это подарок от моей приятельницы, Сесили. Она пользуется весьма скандальной репутацией.
– Сесили Тэлбот?
– Вы ее знаете?
Разумеется, знает. Он очень страстный самец человека, а Сесили – мечта всех мужчин. Фелисити не понравился укол ревности, пронзивший ее при этой мысли.
– «Поющий воробей» находится в двух улицах от моей конторы. Ее владелица приятельствует с Сесили.
– О.
– Какое облегчение. Он не знает Сесили. По крайней мере, в библейском смысле.
Собственно, какая разница, кого он познал в библейском смысле. Фелисити совершенно все равно.
Очевидно же, это не имеет к ней никакого отношения.
– В любом случае, – сказала она, – платье прекрасно. И я никогда не чувствовала себя почти красавицей, пока не надела его.
Она призналась в этом тихо, честно и легко, потому что обращалась просто к его силуэту.
– Сказать вам кое-что, Фелисити Фэрклот? – мягко спросил Дьявол, делая шаг к ней.
Его слова словно обволокли их обоих, и у Фелисити заныло сердце. – Дать вам совет, который поможет приманить вашего мотылька?
«Приманит ли он тебя?»
Фелисити вовремя прикусила язык. Она совершенно не хочет его приманивать. Просто темнота заволакивает мозги. И что бы он ни ответил… в его словах кроется опасность.
– Думаю, мне пора идти, – сказала она, поворачиваясь. – Моя мать…
– Погодите, – резко велел он. А затем прикоснулся к ней. Взял ее за руку, и она отдала бы все на свете, чтобы золотистая перчатка исчезла.
Всего разок, просто чтобы ощутить его прикосновение.
Фелисити снова повернулась к нему, и он повел ее к свету, стараясь, однако, чтобы их не заметили. Теперь она видела его лицо, пересекающий щеку шрам. Его кажущиеся в темноте черными янтарные глаза испытующе вглядывались в нее. Он поднял руку к ее лицу, провел большим пальцем по подбородку, по щеке. Его серебряное кольцо холодило разгоряченную кожу девушки.
«Еще, – хотелось ей сказать. – Не останавливайся».
Он был так близко, его глаза обшаривали ее лицо, впитывая все его недостатки, открывая все ее тайны.
– Ты прекрасна, Фелисити Фэрклот, – прошептал он, и она ощутила его дыхание на своих губах.
В ней вскипело воспоминание о том поцелуе на улицах Ковент-Гардена, а вместе с ним ощущение мучительной досады, возникшее, когда он оставил ее наедине с ночью. И сны, в которых он делал это снова и снова.
