– Хотя уже наступил сентябрь, и скоро мы не сможем использовать крышу.
Одна черная бровь приподнялась, давая понять, что он понимает, о чем она говорит. И чего она хочет.
– Боюсь, ты недооцениваешь мое могущество, Фелисити Фэрклот.
Она улыбнулась.
– Фелисити Калм, с твоего позволения. И мне бы в голову не пришло недооценивать тебя, Дьявол… право же, даже представить не могу, чтобы погода отказалась исполнять твои желания.
Он кивнул и нагнулся к ней, заговорив голосом негромким и таинственным:
– Зима на крыше может быть даже лучше, чем лето.
Ее глаза широко распахнулись.
– Правда?
– Я собираюсь раздеть тебя под падающим снегом и посмотреть, как жарко я смогу заставить тебя пылать, мое прекрасное пламя.
Фелисити кинуло в жар.
– Не думаю, что я смогу заманить тебя на крышу прямо сейчас, чтобы попрактиковаться. Или смогу, мой красивый мотылек?
Он выпрямился.
– Нет.
– Нет?
– Нет. Я хочу кое-что тебе показать.
Он взял ее за руку и повел прочь от склада, в сторону ярких огней Друри-Лейн. Они подошли к «Поющему воробью», полному пьющих и празднующих окончание ночи тяжкого труда мужчин.
Придержав дверь, Дьявол вошел внутрь вслед за Фелисити, кивнул хозяину и направился к участку пола, расчищенному для танцев. Рядом играл квартет из скрипок и дудок. Дьявол привлек жену в свои объятия, а музыканты начали танцевать.
Фелисити засмеялась, когда он увлек ее в круг.
– Ты хотел показать мне эту таверну?
Он покачал головой.
– Когда-то ты сказала мне, что не думаешь, будто я из тех мужчин, кто танцует.
Она это помнила.
– А ты из тех?
– Раньше я никогда этого не делал. Танцы всегда казались мне тем, чем люди занимаются, когда счастливы.
Ее взгляд метнулся к нему.
– А ты счастливым не был.
– До встречи с тобой – нет.
Она кивнула, побарабанила пальцами по его плечу, а затем посмотрела ему в глаза и сказала:
– Ну, покажи мне.
И он показал. Привлек ее к себе так близко, что Мейфэр пришел бы в ужас, а затем раскачивал ее, и поднимал в воздух, и крутил, и вращал в такт чудесной, вихревой музыке.
Фелисити льнула к нему, его сильные руки надежно ее удерживали. Он крутил ее снова и снова, быстрее и быстрее, собравшиеся посетители таверны хлопали в такт, и наконец, Фелисити запрокинула голову и засмеялась, не в силах больше сдерживаться."
"А Дьявол подхватил ее на руки, протолкался сквозь толпу и вышел на улицу, где осенний туман окрасил булыжники мостовой золотом. Он поставил Фелисити на землю и поцеловал долгим, неспешным поцелуем, впитывая ее смех.
