Я бы сказал, леди Фелисити оказалась удобной… даже более удобной, чем я мог предположить, когда понял, что она тебе небезразлична.
Это взбесило Дьявола. Фелисити куда больше, чем просто удобная. Куда больше, чем пешка.
– Да как ты смеешь манипулировать ею, чтобы добраться до меня?!
Эван приподнял светлую бровь.
– Повтори еще раз. Только медленно.
Дьявол выругался. Да, он использовал Фелисити. Вначале. Буквально миг, пока не понял… В ту самую секунду, когда отправил ее в бальный зал как послание Эвану, он утратил всякое желание следовать своему плану.
Запутался, забарахтался и потерпел неудачу."
"– Вся сложность в том, что Фелисити Фэрклот не просто удобна, Девон. Она еще слишком умна, на свою голову. И знает нашу тайну.
Дьявол замер. Эти слова прозвучали в темноте, словно ружейный выстрел. Оба они прекрасно знали, что под ними скрывается.
Дьявол с трудом подавил порыв схватить брата за глотку и покончить с этим прямо сейчас.
– Вот теперь мы подбираемся к цели. Следовало убить тебя, когда нам выпала такая возможность.
– Ты знаешь, брат, чаще всего я жалею, что вы этого не сделали. Но ведь именно ты всегда любил соглашения, Девон. Уж если где намечалась сделка, заключал ее ты.
Только не с ней. Фелисити слишком важна, чтобы с ней торговаться.
– Прикоснешься к ней, и ты труп. Это единственное соглашение, которое имеет значение.
Эван посмотрел в коридор, в темноту.
– Я удивлен, что ты нашел в себе способность любить кого-то, Дев. Стоит только вспомнить, как уверенно ты говорил когда-то, что это чувство – миф.
Из уст кого-то другого это прозвучало бы едко. Или по-доброму. Но Эван произнес это с любопытством, словно Дьявол – экспонат под стеклом.
Эван продолжил:
– Скажи, когда ты это понял? Когда я целовал ее на балконе на балу? В ее золотом платье? Кстати, жестокий штрих.
До чего отвратительно открытие, что Эван использовал и его тоже!
– Просто напоминание, что ты никогда не годился для Грейс. Никогда не мог сдержать свои обещания.
Герцог прищурился.
– Или когда мальчишка, прятавшийся в живой изгороди, вернулся к тебе и доложил, что я целовал Фелисити в саду? Ты тогда понял, что любишь ее? – Он помолчал.
– Знаешь, она тебя любила уже тогда. И я думаю, ты ее тоже любил, если учесть, как быстро ты сделал ее своей.
Его слова причиняли острую боль. А еще приводили в ярость, ведь то, что герцогу Марвику известно о любви Дьявола к Фелисити, в то время как она об этом не знает, казалось предательством самого худшего рода.
