Однако герцог избавил ее от необходимости говорить все это вслух. Он произнес:
– Разумеется, вы можете остаться. – И таким образом принял решение за всех.
Он снова отвернулся к окну, а Фелисити заметила, что его волосы сияют золотом, словно у него тут имеется личный источник света.
Вероятно, любая другая женщина сочла бы его необыкновенно красивым. Чуть раньше и она так думала, верно? Разве не было такого времени, когда она объявляла его самым красивым мужчиной из всех, когда-либо ею виденных? Конечно, это было враньем.
Сказанным другому, куда более красивому мужчине.
Мужчине, который не должен быть таким красивым, но на самом деле он невозможный красавчик, и ей хочется шипеть и фыркать, так он ее раздражает.
– На чем вы остановились?
– Обсуждали условия нашего брака.
Она кивнула.
– Без меня.
– Фелисити… – воскликнула ее мать и повернулась к герцогу. – Ваша светлость, простите ее. Мы воспитывали ее по-другому, не учили лезть не в свое дело.
– Только потому, что предпочитали не рассказывать мне ничего о ваших планах на мое будущее, – сказала Фелисити.
– Мы не хотели тебя волновать, – отозвался Артур.
Она посмотрела на брата.
– Сказать тебе, что меня волнует? – Он не ответил, но она заметила виноватое выражение, промелькнувшее на его лице. Отлично. – То, что даже после всего случившегося вы по-прежнему не можете посмотреть дальше ваших собственных забот.
– Да черт побери, девчонка! Так оно всегда и делается! – вмешался отец. – Женщинам нравится думать, что брак – это про любовь. Так вот нет.
Это бизнес. И мы обсуждаем деловые вопросы.
Она посмотрела на отца, затем снова на Артура.
– В таком случае вы наверняка поймете: меня волнует, что вы без моего согласия решили, будто я товар на продажу.
– Можно предположить, что вы согласны, поскольку вы сообщили половине Лондона, что мы собираемся пожениться, – заметил герцог… нельзя сказать, что он ошибся.
Она направилась через всю комнату в его сторону.
– Тем не менее, ваша светлость наверняка поймет, что у меня имеются законные интересы в условиях, на которые вы согласились?
Ее жених с видом еще более спокойным, чем раньше, смотрел на далекую живую изгородь.
– Я, безусловно, понимаю, поскольку это скорее условия, на которые согласились вы.
Фелисити заколебалась. Возможно ли, что этот человек на ее стороне?
Очень трудно понять, что он из себя представляет, он абсолютно непроницаем.
– Конечно. Я забыла, что мой отец и брат разговаривали с вами от моего имени и высказывали мое мнение.
