— Иисус твою Рузвельт Христос!
— Точнее не скажешь! — рассмеялся зять. — Кроме меня, никто этого не заметил, — серьезно добавил он.
Я задумчиво терла ладонь, представляя описанную сцену.
— И что Бак? Полагаю, выжил? Раз ты спрашивал, не видели ли мы его.
Роджер помрачнел.
— Выжил. Во всяком случае, тогда. Но потом мы расстались, когда я встретился с Бри и детьми. В общем, это…
— …долгая история, — закончила я за него. — Давай отложим рассказ до того момента, как Джейми и Бри вернутся с охоты.
А доктор Макьюэн — он ничего не сказал о голубом свечении?
Было странно произносить эти слова, хотя я прекрасно понимала, о чем речь; в ладонях ощущалось легкое покалывание, и я невольно бросила на них взгляд. Да нет, по-прежнему розовые.
Зять покачал головой.
— Нет. По крайней мере, не словами. Однако приложил ладонь к моему горлу. — Роджер коснулся неровного шрама от висельной петли. — И вдруг… что-то произошло, — тихо добавил он.
4
Женщины будут в ярости
— Зайдешь в гости, сестренка? — спросил Йен, неожиданно смутившись.
— Может, Рэйчел уже вернулась. Я хотел бы вас познакомить.
— С радостью! — искренне улыбнулась Бри и вопросительно посмотрела на отца.
— Не мешало бы чуток передохнуть, — кивнул Джейми, вытирая вспотевшее лицо рукавом. — А если ты, племянничек, подоил коз, как тебя просила утром мать, — не откажусь от стаканчика молока.
Мужчины вдвоем несли на плече привязанную к толстой палке оленью шкуру — почти не поврежденную — с остатками мяса.
Идти было тяжело: день выдался жаркий.
Кто-то из домочадцев уже вернулся в хижину среди осин. Дверь была распахнута; на веранде, в тени листвы, стояла небольшая прялка, а рядом с ней — стул с полной корзиной коричневых и серых пушистых клубков. Брианна предположила, что это чесаная мытая шерсть. Прядильщица, по-видимому, ушла в дом: оттуда доносились женские голоса, поющие что-то на гэльском. Пение через каждые пару тактов прерывалось взрывами хохота, после чего один чистый голос пел мелодию заново, а следом вступал второй, спотыкаясь на незнакомых словах.
Затем вновь слышался смех.
Джейми улыбнулся.
— Дженни учит малышку Рэйчел Gàidhlig, — пояснил он, хотя все и так догадались. — Йен, давай положим это здесь. — Он кивнул в затененный участок под поваленным деревом. — Женщины будут в ярости, если мы притащим в дом мух.
В доме услышали их голоса: пение прекратилось, и из открытой двери выглянула голова.
