Отец… Я не слепой. Вижу, как горят глаза, когда он смотрит на нас с Мирой.
И, конечно же, вижу то же сходство, которое поразило его.
Мирослава очень похожа на его Любашу. Мою маму.
Только мама на моей памяти никогда не устраивала отцу скандалы, а Мира — в первый же вечер.
Это портит настроение и снижает оценку, но не критично. Хотя бы потому, что Мирослава не идет на глупый принцип — не доказывает свою правоту, когда становится понятно — поторопилась.
Накрутила себя. Напридумала. Приревновала.
Это приятно, кстати.
Только я действительно не давал повода. Зачем мне кадрить Софию, если весь вечер подбадриваю себя мыслью о том, что скоро поднимемся наверх.
Я. Мира. Никакой родни. Кровать. Другого окончания вечера я не вижу.
Белье проверим. Оценим. Снимем.
Или не снимем. Теперь уже не уверен.
В номере тихо. Мира смотрит на меня с сожалением, опускает взгляд, вздыхает тяжело и шепчет:
— Прости, я погорячилась…
На её чувстве вины можно сыграть. Скорчить обиженку и воспользоваться бонусами.
Но мне не хочется."
"Как ни странно, в этой сделке для меня важны не только мои интересы, но и наш общий комфорт.
Поэтому я пожимаю плечами, улыбаюсь, подхожу к ней и притягиваю.
На сей раз сопротивления не чувствую. Мира послушно поворачивается ко мне, кладет руки на плечи. Гладит их, смотря не в глаза, а на слегка смятую пиджаком ткань.
— В будущем, если тебя что-то волнует, лучше говори сразу, — сам себя удивляю, но стараюсь не требовать, а как бы просить.
Мира снова вздыхает, кивает и наконец-то набирается смелости, чтобы встретиться со мной взглядами.
Думаю, что если когда-то решу жениться по-настоящему — непременно обращусь с предложением к Мире. Мне нравится её договороспособность. А потом тянусь к ее губам, чтобы закрепить наше первое дополнительное соглашение.
На сей раз Мира не сопротивляется. Сама приоткрывает губы навстречу, поощряя.
Они мягкие и сладкие. Если сейчас кому-то придет в голову меня набрать — на хрен вырублю трубку. Но пока везет.
Я тяну Миру на себя, чувствуя, как она обвивает руками мою шею и вжимается своим телом в мое.
Дурацкий халат, который, кстати, правда ей идет просто потому, что ей идет всё, кажется мне раздражающе лишним.
Мира тихонько хныкает, когда я снимаю руку с ее тела и тяну один из концов пояса. Он повисает, а моя ладонь ныряет под него. Туда, где нежная горячая кожа.
Глажу живот, движусь пальцами вверх. Хочу не только пробовать наощупь — всю рассмотреть, но не спешу.
