Я прекрасно поняла, что «сделала достаточно». Он тоже.
Ведь я почти уверена: мое горящее здание его рук дело!
Но разбираться сейчас я не стану. Может быть когда-то потом. Когда отойду…
— Мира! — в спину летит громкий оклик. Мне кажется, он звучит даже удивленно, но я не реагирую.
Кутаюсь в плед сильнее и ускоряю шаг.
Еще быстрее, когда слышу за спиной стук каблуков мужских туфель.
Волнами накатывает обида. Рома выйдет из этого дня чуть потрепанным победителем. А я? Девушкой без ничего. Репутации.
Бизнеса. А главное… Без любви.
— Мира, да стой же ты! — стараюсь снова ускориться, но это не спасает. Мужские руки вжимаются в плечи, и быстро разворачивают.
Я вскидываю взгляд. Хочу выглядеть хотя бы достойно, но стоит увидеть на лице Ромы что-то похожее на растерянность, как не сдерживаюсь и позорно хныкаю при нем.
— Пусти! — я пищу, как мышка, но вместо того, чтоб исполнить совсем не угрожающий ультиматум, Рома вжимает меня в свою грудь и прижимается к макушке.
— Ужасный у тебя день, малышка, да? — спрашивает тихо и слишком ласково. Я пытаюсь бороться с собой же. Хочется расслабиться, довериться, положиться на него и излить на пиджак всё свое горе, но вместо этого мотаю головой.
Это не его дело. Пытаюсь вжаться руками в грудь и оттолкнуть, но Рома не дает.
— Тише… Ну ты чего?
Подныривает и пытается найти мой взгляд. А меня бьет дрожь.
Как можно сначала отдавать приказ сжечь то, что мне дорого, а потом утешать."
"— Пусти меня, наш фарс окончен, я не хочу иметь с тобой больше ничего… — Произносить эти слова больно.
— Я давно не считаю наши отношения, какими бы «декоративными» они ни были, фарсом. Потому что в них слишком много настоящего. Точнее мне так казалось. Договорить я не успеваю, потому что Рома шикает, смотрит в мое лицо очень внимательно и хмурится.
— Эй, ты о чем, Мир? — снова говорит ласковее, чем я ожидала. Мне опять хочется делить с ним свое горе, а не обвинять в нем. — Как это не хочешь? Еще утром хотела, а теперь…
— Утром я не знала, что ты посмеешь так со мной поступить! — снова перехожу на писк, безрезультатно дергаюсь, а потом оказываюсь вжатой в грудь.
Мои плечи трясутся, из грудной клетки один за другим вырываются всхлипы. Рома же обнимает так, будто мои слезы это и его боль тоже.
Несколько секунд молчит, поглаживая меня по спине, а потом тяжело вздыхает…
— Я не делал этого, Мир… Я не лучший из мужчин, конечно.
