— Почему погрустнела? — Рома берет из моих рук телефон, но прежде чем принять вызов, поднимает взгляд на меня.
Смотрит внимательно и немного напряженно. Мне кажется это трогательным, он за меня волнуется. Но сейчас поводов для его волнения нет.
— Просто не представляю, как скажу твоему отцу, что занимаюсь не свадьбами, а похоронами. — Мне так стыдно за ложь… — Я признаюсь, честно, — ненадолго жмурясь и мотая головой.
Рома же хмыкает. Дожидается, когда я посмотрю на него, манит пальцем.
Я послушно тянусь к нему, Багиров придерживает указательным пальцем мой подбородок, приближается и произносит практически в губы, обдавая запахам крепкого кофе.
— Не сомневайся, отец будет в восторге. Почти в таком же, как я после того, как поговорю и мы с тобой вернемся в спальню. Похороны его любимая тема для разговоров.
Я теряю дар речи, не совсем понимая шутит он сейчас или серьезно, а Рома, как ни в чем не бывало, чмокает меня в кончик носа, откидывается на спинку стула и принимает звонок.
Я понимаю, что неплохо было бы соблюсти приличие и дать Роме поговорить по телефону наедине.
Дергаюсь, собираясь встать, но он ловит меня за руку.
Наши взгляды встречаются. Рома смотрит в мои глаза, гладит ладонь и спокойным тоном говорит уже не мне, а в трубку:
— Алло, папа. Что-то срочное? — я улыбаюсь и стараюсь хотя бы не прислушиваться к доносящемуся из динамика голосу. А вот от Роминого тембра привычно таю.
Он говорит не очень много. В основном: «да»/«нет»/«наверное». Один раз сказал: «планирую». Один, посмотрев на меня, улыбнулся как-то по-особенному и подтвердил: «непременно».
Чувствую, что когда он сбросит, я всё же не сдержусь и задам глупейший вопрос: «вы говорили обо мне?», но в какой-то момент всё меняется.
Рома немного хмурится и перестает поглаживать руку.
— Конечно, помню… — Поворачивает голову к окну, смотрит в него. — Как ты относишься к тому, чтобы перенести?
Что именно Рома хочет перенести, я понятия не имею, но отчего-то волнуюсь. Старший Багиров отвечает довольно долго. Рома слушает, хоть и видно, что терпение его подводит.
Но я обожаю его еще и за то, что он умеет держать себя в руках. Видела всего несколько проявлений несдержанности."
"А еще пусть бурчит, но отца он очень уважает.
— На сегодня у меня были важные планы, — Рома произносит твердо, бросая на меня новый задумчивый взгляд.
Я застенчиво улыбаюсь, сердце бьется быстрее, чем обычно. Кажется, Рома сейчас борется не просто за свой день, а за наш.
Но ожидаемо сдается под натиском.
