Внимательно оглядываю результат своей работы, и, чувствуя абсолютное удовлетворение, собираюсь развернуться, чтобы идти его будить. Только не успеваю.
Я вздрагиваю, чувствую, как сильные мужские руки ложатся на талию. На мгновение напрягаюсь, а потом расслабляюсь, шагая назад. Вжимаюсь в мужскую грудь и откидываюсь, чтобы растаять от поцелуя в шею.
Господь, разве может утро быть более идеальным?
Рома тоже босой. В легких домашних штанах, но с голым торсом. Ещё не брился. Щетина приятно покалывает кожу на моей шее.
— Зачем так рано вскочила? — Рома ласково вычитывает, поглаживая мои плечи, руки и живот. Щекочет кожу дыханием и легкими касаниями.
— Хотела сделать тебе приятно, — юлить мне не хочется. Я признаюсь, а потом чувствую, как в животе взрывается маленький салют.
— Поверь, останься ты в постели мне тоже было бы очень приятно.
Рома не совсем шутит, но я всё равно смеюсь. Разворачиваюсь, обнимаю за шею и тянусь за поцелуем в губы. Его близость разжигает во мне желание. Моя в нем тоже.
Он притягивает меня ближе и я убеждаюсь в этом на всё сто.
— Идем назад, — Рома мурлычет, съезжая с моих губ на подбородок, потом шею, легонько прикусывает кожу. Гладит поясницу, движется ниже. Я дрожу сильнее и очень хочу согласиться, но нахожу в себе силы давлю на плечи. Ловлю его недовольный взгляд, складываю бровки домиком, чтобы не злился:
— После завтрака. Холодное будет невкусно. Пожалуйста…
Багиров со вздохом сдается. Садится за стол, смотрит в тарелку. Я тем временем лечу за вилкой для него.
Забыла, дурёха.
— Выглядит и пахнет очень аппетитно.
Получив его похвалу, я расцветаю. А потом с замиранием сердца слежу, как Рома пробует. Реакция получается ошеломительной.
Он, видимо, думал, что готовить я не умею и придется лгать, но нет. Повар я очень неплохой. А у него взлетают от приятного удивления брови.
Рома начинает уплетать с неподдельным мужским аппетитом, а я таю от кайфа. Сажусь рядом и тоже пробую.
Мы болтаем, Рома время от времени шутит, я заливаюсь краской.
Он не выглядит утомленным моей компанией и явно не собирается выгонять меня после завтрака. Но спросить о наших планах на день я както не решаюсь.
Пусть инициатива исходит от него, а я на все соглашусь.
Когда в спальне звонит Ромин телефон, первой его слышу я. Чтобы он не отвлекался, встаю за ним.
Увидев на экране «Отец», чувствую новый приступ жгучего стыда. Ужасно, что я врала не только Роме, но и его родне. Воспользовалась их доверием.
