– Я за вас рада и всегда буду гордиться. Хотя нет, не буду, – покачала головой. – Зачем мне вам врать? Когда мою маму выгнали из дома и она умерла от тоски, в тот момент ей нужны были не великие открытия, а поддержка семьи. Вместо этого…
- Вместо этого меня никогда не было рядом, – кивнул он.
- Именно так, лорд ДиРейн, – согласилась я – Так что продолжайте в том же духе – не будьте рядом со мной, потому что вы здесь никому не нужны. То есть вы мне не нужны, – поправила я себя. – А теперь мне надо идти, у меня скоро начинаются занятия, – сказав это, я развернулась и подхватила под руку Лину, которая слушала нас, округлив глаза.
- Шанайя, – раздался усталый голос в спину, – скажи, что мне сделать, чтобы я мог исправить свою ошибку? Мне бы хотелось заслужить твое прощение!
Я остановилась, но оборачиваться не стала.
- Ничего, – сказала ему. – Вы уже сделали все, что могли, лорд ДиРейн! Вернее, вы так ничего и не сделали.
Произнеся это, я пошла прочь и Лину с собой увела. Шагала, распрямив плечи и вскинув голову, подозревая, что лорд ДиРейн смотрел мне вслед.
Но, похоже, от отца-пирата мне достались не только темные волосы и ярко-синие глаза, но и упрямый характер."
"Я не собиралась прощать никого из той семьи, кто своим высокомерием и занятостью погубил жизнь моей мамы. Хотя прекрасно понимала, что не только я, но и Гильберт ДиРейн остались одни на всем белом свете.
Размышляла об этом, пока мы шли в столовую, затем когда стояли в очереди к стойке раздачи, чтобы получить тарелку манной каши, два ломтя белого хлеба с маслом и сладкий напиток – какао с молоком.
После этого мы с Линой отыскали свободный столик в той части столовой, где уже завтракал наш курс. Поздоровались с парнями, а Трейн и Мейру приветствовать не стали – те воротили от нас носы.
Парни, в отличие от однокурсниц, держались вполне дружелюбно и даже посочувствовали, когда узнали, какая беда приключилась с нашей комнатой.
Но затем нахмурились и замолчали, потому что к нашему столику подошли Ормелия и Селеста.
Те немного опоздали на завтрак, но причина оказалась заметна невооруженным взглядом. Их волосы были идеально уложены в красивые прически, губы и глаза подведены краской, а шею и руки украшали сверкающие драгоценности.
- Я уже рассказала обо всем отцу, – не опустившись до приветствия, заявила мне Ормелия. – О том, что ты сделала, Шанайя Гордон!
- И что же я сделала? – поинтересовалась я, но Ормелия не снизошла до ответа.
