Не только ее собственный отец, от мамы отказался еще и старший брат.
Амелию ДиРейн лишили титула, наследства и содержания, запретив когда-либо показываться на пороге родного дома. Но при этом все же проявили последнюю милость. Спешно выдали за ученого-этимолога, изучавшего мир береговых насекомых Найрена.
А потом о маме забыли. Вычеркнули из своей жизни навсегда, и о том, где находилась ее могила, знала только я и еще пара человек из рыбацкой деревни.
- Я вовсе не буду плакать, потому что вы мне совершенно не нужны, – сказала я воображаемым ДиРейнам, представив, что те всей высокородной толпой заявились на порог моей хижины.
– Я – дочь пирата, которую вы ненавидели и презирали еще в утробе, а еще дочь ученого, а вот вы… Вы – вообще мне никто!
И взмахнула рукой, разгоняя воображаемую картинку, а заодно пытаясь повторить подсмотренные у магов в порту жесты.
Конечно же, никакого заклинания с моей ладони не сорвалось и ничего не произошло.
Я снова украдкой вздохнула. Но что, если тот маг ошибся, а Роберт Делавей, как и госпожа настоятельница, были правы, и я – просто-напросто магическая пустышка?.
.
Внезапно в дверь постучали, и я подпрыгнула на кровати, потому что никого не ждала. Да и кого бы мне было ждать?
***Постоялый двор «Хозяйка морей»
Внизу, между крышами, мерцали вечерние огни Найрена. В распахнутое окно номера, занимавшего почти весь верхний этаж, проникал морской ветер с резким и немного терпким привкусом соли.
Но постоялец вовсе не собирался наслаждаться приятным вечером на острове.
Вместо этого королевский маг, зайдя в номер, задвинул за собой засов, затем накинул на дверь защитное заклинание. Не забыл он и об окне – закрыв его, запечатал магией, после чего накинул на комнату полог невидимости.
Стоило ему завершить свои манипуляции, как он опустился на край кровати, едва сдерживая нетерпение. Пробормотав молитву и обратившись к морским Богам, маг достал из кармана мантии резную золотую табакерку – вещь, с которой он не расставался никогда.
Заодно никому не показывал, потому что табакерка не предназначалась для чужих глаз.
Это было сокровище, подарившее успокоение для его мятущейся души, а самому ему дававшее невероятное блаженство.
Сделав глубокий вздох, маг открыл крышку табакерки, и в тот же миг по комнате пробежал ощутимый холодок. Внутри, вместо табака, клубился мрак – черный, густой и вязкий.
Маг застыл, с благоговением и страхом всматриваясь в нутро своей табакерки.
