Вот только до университета оставалась еще пара кварталов, а он понимал, что ни проститься, ни выбросить из головы не получится. Почему? Да кто его знает, почему женщина оставляет след в сердце мужчины, каким бы коротким ни было знакомство.
Пусть этот ежик, готовый чуть что ощетиниться колючками, бежит от него — далеко не убежит. И дело было вовсе не в том, что ему примерещилось тогда в переулке или сейчас.
Целоваться девочка не умела совершенно, но когда ее мягкие губы доверчиво раскрылись навстречу, когда ее руки обвили ее шею и вся она, трепеща, прижалась к нему, аромат вербены разлился в воздухе, и Родерика вдруг затопила волна эмоций.
Чего только не было в ней — растерянность, радость, надежда. Желание — робкое, почти невинное. Он захлебывался, задыхался в вихре чужих чувств. Забыв, что этот поцелуй должен стать просто одним из множества мимолетных поцелуев, не в силах был оторваться от ее губ, разучившись на время дышать.
А когда все же оторвался глотнуть воздуха, наваждение исчезло.
Нори отшатнулась от него, и во взгляде ее были лишь изумление и растерянность.
Ему снова померещилось.
Или он все же начал сходить с ума, так и не приняв потерю своего дракона. И если зачатки безумия подбираются к нему только рядом с этой девчонкой, решение напрашивалось очевидное.
Но вместо того, чтобы последовать доводам разума, Родерик снова склонился к ее губам.
22
Лианор
Этот поцелуй совсем не походил на первый — требовательный, жадный, словно Родерик хотел взять что-то, принадлежавшее ему по праву.
Испугавшись этого напора, я толкнула его в грудь, отчетливо понимая, что не смогу с ним справиться. Но Родерик отстранился тут же — и я едва не застонала от разочарования. Губы словно кололо невидимыми иголочками, внизу живота разливалось тепло и странная, непривычная тяжесть.
— Пойдем, а то ты опоздаешь, — Родерик улыбался, но во взгляде его мне почудилось разочарование. Словно он ждал чего-то и не получил этого.
В груди скрутилась обида. Ну да, я не искушенная прелестница, но я и не пыталась ей казаться с самого начала.
Так чего он хотел?
Нет, я не стану думать об этом. Не сейчас.
Я наклонилась подобрать трость — удобный повод спрятать лицо.
— Я надеялся, что ты про нее забудешь, — бесстрастно, чересчур бесстрастно произнес Родерик.
— Это подарок. — Я подхватила трость.
Шагнула из кустов на дорожку, едва не сбив рыженькую девушку с целительского, которая вчера в мыльне советовала мне бросить «жениха». Пробормотала извинения и зашагала прочь.
