Но я с любопытством уставилась на Оливию. Та с видимым усилием водрузила сундучок на край конторки, открыла крышку и извлекла череп. Самый натуральный череп, белый, с зубами!
— Погоди, так он что, настоящий? — вырвалось у меня.
— Настоящий. — Оливия бережно примостила череп поверх раскрытого учебника и достала еще одну кость.
— И мы будем спать в одной комнате с настоящим человеческим скелетом? — все еще пыталась переварить новость я.
— Это всего лишь кости, — фыркнула Корделия. — Вываренные, обезжиренные и высушенные.
Он не схватит тебя за горло ночью. — Говоря так, она протянула ко мне руки, шевеля пальцами, и я попятилась, с трудом удержавшись, чтобы не стукнуть ее.
— Корделия права, — кивнула Оливия. — Это просто кости. Тебя бы не смутила, скажем, куриная кость под кроватью?
— Смутила бы, она завоняется и тараканов соберет.
— Эти не завоняются.
— Но они человеческие!
— Подумать только, насколько нежные, оказывается, боевики, — фыркнула Корделия и тут же сменила тон: — Лианор, среди нас нет некромантов, чтобы разупокоить скелет.
Кости — это просто кости. Они четыре года стояли у меня под кроватью, и ничего.
Я вздохнула. Они были правы, а я просто дурочка.
— Если тебе так будет спокойней, я стану на ночь запирать ящик магией, — сказала Оливия.
— Наверное, мне просто надо привыкнуть, — выдавила я. Мысль о том. что под кроватью соседки будут лежать самые настоящие человеческие кости, вызывала какой-то суеверный страх. Я натянуто улыбнулась. — Привыкну. В конце концов, я боевик.
— Привыкнешь, конечно, — прощебетала Корделия и подступила ко мне с мерной лентой.
Через несколько дней она забежала с примеркой, а готовые рубашки принесла в вечер посвящения.
Когда она постучалась в комнату, я помогала Оливии справиться со шнуровкой корсета. Обычно она носила не слишком тугие, лишь обозначавшие фигуру, такие, которые можно было надеть самостоятельно, но бальное платье требовало и особого белья.
— Вижу, что я не вовремя, — прощебетала Корделия, впорхнув в дверь. — Или как раз вовремя, наденешь обновку на вечер.
46
Она приподняла рукав моего парадного кителя, висящего на спинке стула.
— Новенький, вижу. И рубашки к нему хорошо бы новенькие.
— Плохая примета — надевать все новое перед важным делом, — сказала я, снимая с вешалки юбку бального платья Оливии. Нужно было собрать пышные складки так, чтобы Оливия могла разом просунуться в пояс, и на несколько мгновений это заняло все мое внимание.
— Тоже мне важное, — фыркнула Корделия.
