— Если он тебе в самом деле не нужен, то буду очень признательна, — сказала Оливия.
— Только место занимает. — Корделия выпорхнула из комнаты.
Мы с Оливией переглянулись. Мы не особо сблизились за десяток дней. Не было времени. Она все вечера проводила над учебниками и конспектами, а я — то на отработке, то с Риком. Поэтому я удержала рвущееся с языка «надеюсь, я об этом не пожалею».
Оливия едва заметно улыбнулась.
— Я плохо знакома с баронессой Вудруф, но о ней отзываются как о барышне доброй, хоть и взбалмошной.
Если ты спрашиваешь моего мнения… — Она выдержала паузу, пока я не кивнула. — Возможно, она успела пожалеть о том, что натворила.
— Спасибо, — кивнула я.
В конце концов, разве я сама порой сгоряча не делала того, о чем потом жалела? А помириться не означает стать близкими подругами.
— Но довольно забавно ощущать себя предметом, — продолжала Оливия.
— То есть? — не поняла я.
— Что Корделия со скелетом, что тот молодой человек с артефактами, которого ты от меня скрываешь…
Не то чтобы специально скрываю, но, да, я почему-то чувствовала неловкость при мысли о том, что они знакомы.
Но неужели до нее еще не дошли сплетни? Или она ими не интересуется?
— …дарят мне что-то, не чтобы порадовать именно меня, а потому что я — твоя соседка. Вдвойне забавно, что ты — прости, но факты остаются фактами — простолюдинка.
Она улыбнулась и покачала головой скорее озадаченно, чем возмущенно.
— Я привыкла, что через меня пытаются подлизаться к отцу или набиваются в подруги матери.
«К тебе будут набиваться в друзья, потому что ты можешь быть полезен», — вспомнила я как-то сказанное Родериком.
Оказывается, есть свои плюсы в том, чтобы быть никем. Уж ко мне-то точно не будут набиваться в друзья только потому, что я могу быть полезна, или чтобы втереться к кому-то в доверие.
Оливия между тем продолжала:
— Было бы понятно, если бы к графине пытались втереться в ближний круг через соседку из простых. Но… Ты в самом деле выдающаяся личность.
— Скажешь тоже, — буркнула я, не зная, обижаться или смущаться.
— Если я тебя обидела… — Вот теперь Оливия выглядела явно встревоженной, и я поспешила ее успокоить:"
"— Совершенно не обидела. Озадачила. Я не считаю себя выдающейся и помню, кто я…
Влетевшая Корделия прервала наш разговор. На одном локте у нее болтался мешочек, расшитый бисером и кружевом, во второй она держала сундучок, судя по всему, довольно увесистый.
— Вот. — Она с явным облегчением вручила сундучок Оливии и обернулась ко мне. — Вставай ровно.
