Внутри зашевелилось глухое раздражение — он догадывался, о чем будет «разговор», и не собирался ни начинать его первым, ни оправдываться. Но если она хочет испытать его терпение, придется придумать что-то получше, чем молчание.
Подумав немного, он активировал купол тишины — кто знает, в каком направлении пойдет беседа, и мало ли кому понадобится дежурный целитель в самый ее разгар. Любые слухи в университете распространялись со скоростью лесного пожара.
— Стыдишься, что приходится со мной разговаривать? — тут же упрекнула Корделия.
— Забочусь о твоей репутации, — пожал он плечами. — Что скажет твой жених, если до него дойдет, что ты беседовала наедине с другим мужчиной?
— Не смей вспоминать о нем, — прошипела она. — Ты мизинца его не стоишь!
Родерик мог бы спросить, зачем тогда она ждала его у кабинета, но решил, что разумней будет промолчать. Мягкая и дружелюбная, когда все шло так, как ей хотелось, Корделия становилась просто невыносимой, если обнаруживала что-то идущее вразрез с ее желаниями.
Была ли это отметка в табеле ниже той, что она ожидала, или кавалер, который, узнав, что некто посватался к ней и она размышляет, дать ли согласие, не стал падать к ее ногам с предложением руки и сердца. Мало того, заявил, что сам не может ничего подобного обещать ни сейчас, ни потом, понимает, как важно барышне замужество и дети, и потому им лучше на время отдалиться друг от друга, чтобы она могла спокойно подумать, прежде чем дать ответ."
"Наверное, он сам виноват, что не оборвал с ней связь, когда понял, что ни к чему не обязывающий флирт стал для нее чем-то большим.
Или когда ее перемены настроения, поначалу забавлявшие его, начали раздражать, а намеки на то, что он должен сделать ей предложение, становились все прозрачней. Родерик знал, что такое долг, но не считал, будто Корделия имеет право от него что-то требовать. В конце концов, он не сделал ничего, что могло бы бросить хоть малую тень на ее репутацию, не говоря о бесчестии.
Отмолчаться не получилось. Корделия не унималась:
— Я видела тебя утром! И знаю, чем ты занимался с этой девкой с боевого.
«Она не девка», — завертелось на языке, но и этого говорить не стоило. Так он не защитит Нори, а наоборот, даст повод облить ее грязью, а Корделии только того и надо. Да и вообще, его отношения с Нори сами по себе, а то, что когда-то было отношениями с Корделией, — само по себе, и ни там, ни там посторонним нет места.
