Зак был заводилой в этой парочке, а Зен — тихоней, себе на уме. Но парень спорить не стал — похоже, Этельмер не ошибся.
Или близнецы просто не стали его поправлять.
— Это я сказал, что нужно вовремя смыться. Я Зенобий, — поднялся вслед за братом и второй близнец.
— Но «отвечать за базар» призывал не ты, не так ли? Впрочем… — Преподаватель оглядел парней, обернулся к Дамиану. — Можешь сам решить, с кем из двоих будешь драться. Раз уж мы на занятии по бою без оружия, даю вам возможность выяснить все разногласия здесь и сейчас.
И без того длинное лицо Дамиана вытянулось еще сильнее. Я была ошарашена не меньше него. В самом деле, обычно взрослые старались не допустить драк, твердя, что любой спор можно решить словами. Да взять хоть Алека сегодня утром, который старался разнять Родерика и Карла. А тут преподаватель предлагает «выяснить все разногласия».
— Я правильно вас понял? Вы хотите, чтобы мы подрались?
— А ты стал бы спускать оскорбление, пусть и завуалированное? — полюбопытствовал Этельмер.
Как по мне, оскорбление было вовсе не завуалированным.
— Я вызвал бы на поединок! Но это… просто грязная драка. Как среди черни в кабаке!
Зак переменился в лице, и видно было, каких усилий ему стоило не огрызнуться. Этельмер вежливо улыбнулся и развел руками.
— Мы в университете. Здесь запрещены магические поединки и оружие, поэтому придется обходиться кулаками. Но скажу я тебе. — Его голос стал жестче. — Кровь есть кровь, и смерть есть смерть, неважно, в «благородном», — в его устах это слово прозвучало как издевка, — поединке, от кулака в висок или от ножа в спину.
Итак, у тебя два варианта. Извиниться и сказать, что ты не желал оскорбить товарища, или поединок при свидетелях. Но ты можешь выбрать противника.
— Вообще-то выбор оружия — право оскорбленной стороны, — заметил кто-то.
— Но мы же не об оружии, а о противнике, — парировал Этельмер.
Дамиан перевел взгляд с близнецов на преподавателя. Снова посмотрел на братьев. Заметно было, что, окажись у него в руках шпага, он бы не колебался.
Но бить морды знатнюку, похоже, не доводилось.
— Я никого не хотел оскорбить. — К чести парня, говорил он ровно и четко, глядя в глаза Заку. — Мой отец погиб во время того прорыва, и я до сих пор скорблю о нем. Приношу свои извинения.
— Да ладно, проехали, — улыбнулся Зак.
Дамиана перекосило, а Этельмер сказал:
— Пожалуйста, сформулируй четче.
Зак почесал в затылке.
— Э-э-э-э. Извинения приняты.
