— Итак, кто может предположить, почему рукопашный бой без оружия совершенно бесполезен боевому магу? — спросил преподаватель.
— Потому что есть магия, — ответил Зак.
— Магия может истощиться, — сказал кто-то от стены, — а руки-ноги никуда не денутся.
— Их и пообрывать можно, — не сдавался Зак.
— Тогда и магией особо не навоюешь, — возразил тот же голос.
В самом деле, магическая сила была напрямую связана с телесным здоровьем самого мага. Нет, не с физической силой — иначе мне и другим девушкам действительно нечего было бы делать на боевом, где заклинания требовали немалого дара.
Но все же любые раны, болезни и даже обычная физическая усталость уменьшали и силу дара.
— Вы оба правы. Магия может разить издалека, и умелый боевик способен держать оборону очень долго, не подпуская врагов на расстояние рукопашной. Долго, но не бесконечно, и рано или поздно силы истощатся, — сказал Этельмер. — Еще предположения будут?
— Потому что изначальные твари на кулачках махаться не станут, — предположил Зен.
Изначальные твари питались болью, страданием и смертью — и сеяли их вокруг себя.
Говорили, что они — порождения самой магии. Еще говорили, что их то ли создают, то ли призывают некроманты, чтобы получить силу.
— Не станут, верно, — кивнул преподаватель. — Однако прорывы случаются редко. Предпоследний был четверть века назад, последний — восемь лет назад, и я очень надеюсь, что еще лет десять мы будем жить спокойно.
— Вы там были? — полюбопытствовала я.
— Был. Как и декан Рейтер. И мы оба очень не любим об этом вспоминать.
— Мой дядя сражался во время последнего прорыва, и он говорит, что эти твари неуязвимы для магии, — сказал Феликс. — Так что на кулачках или нет, все равно останется только молиться, чтобы дракон одолел их раньше, чем они доберутся до тебя."
"— Не полностью неуязвимы, но малочувствительны. Поэтому твой дядя прав — нужно сделать все, чтобы изначальные твари добрались до тебя как можно позже, — согласился преподаватель.
— Например, вовремя смыться. — Один из близнецов произнес это себе под нос, но кто-то услышал.
— Вот из-за таких, как ты, которым лишь бы смыться, мой отец там и остался. — Судя по голосу, это был тот же парень, что обозвал близнецов мужичьем.
— А вот за базар… — развернулся тут же второй брат.
— Стоп! — прервал его Этельмер. Указал в зал. — Дамиан, выйди сюда. Ты, Закарий, тоже.
Я не была уверена, что он указал именно на Зака, — сама я пока различала близнецов скорее по повадкам, чем по внешности.
