Тогда во мне и проснулась магия — и просто размазала одного об стену, в прямом смысле размазала, в кровавое месиво; увидев это, второй сбежал.
Тогда-то я и решила, что больше никогда не дам себя в обиду. Даром что с тех пор ничего подобного у меня не получалось — не с людьми, упаси боги, — с соломенным чучелом на приютском огороде или старым пнем в саду. Спонтанный выброс магии у необученного подростка, так сказал наставник, которого нанимали специально для тех четверых воспитанников, в ком проснулась магия.
Учил он нас, правда, в основном лишь контролировать магические потоки да простейшим бытовым вещам. Те искры, что я пыталась бросить в воришку, были единственным известным мне условно боевым заклинанием.
Так что этого типа — с титулом он там или без — мне об стенку не размазать. Я все же попробовала потянуться к магии — ошарашить на пару мгновений, а там удеру, и охнула, когда он сбил заклинание прежде, чем я успела его собрать.
— Ваше сиятельство, отпустите меня, — попросила я, радуясь, что голос остался ровным и по нему не слышно, как заходится сердце.
— Мне нужно идти.
— Упрямая мелочь, — повторил он. — Не знаю, что ты там себе напридумывала, но титула у меня нет. Никаких «сиятельств». Говори мне «ты». И у меня есть имя.
Он улыбнулся, и опять я на несколько мгновений разучилась дышать. Молча покачала головой, не в силах оторвать взгляд от золотых — да что мне опять мерещится! — карих глаз. Облизнула пересохшие губы — кажется, и захоти я сейчас заговорить, не смогла бы произнести ни слова.
Только сердце колотилось в горле.
Его взгляд потемнел.
— Тогда будем стоять так и дальше. — В его голосе проскользнула хрипотца. — Я никуда не тороплюсь.
— Родерик, — сдалась я. Прочистила горло. — Родерик… — Имя горошинами раскатилось по языку. — Дай мне уйти.
Он улыбнулся.
— Нет.
Я хватанула ртом воздух — на миг возмущение вытеснило все остальные чувства.
— Но ты обещал!
Он рассмеялся, отстраняясь.
— Вообще-то я ничего не обещал.
Я тихонько выдохнула.
Обошлось.
Или, может, я просто возомнила о себе невесть что? В конце концов, с его внешностью и его состоянием он может выбирать среди писаных красавиц. Хорошо одетых, ухоженных, прекрасно образованных: по слухам, и среди дам полусвета подобные водились. Так зачем ему такая, как я?
— Ты в университет? — спросил Родерик. — Провожу. Нечего тебе одной по улицам шастать.
— Спасибо, я знаю дорогу. — Я поправила на плече сумку и поспешила из переулка.
