В этот миг я знаю, что пропала.
Что потеряла всё.
Но во рту — вкус мёда и свежих ягод, жёсткие губы захватывают мои, подчиняя и соблазняя. Рука врывается мне в волосы, а мои ладони слепо шарят под мужским камзолом, сминая хрустящую ткань рубашки, очёрчивая горячие, каменные мышцы. И сознание отказывает окончательно.
В следующую секунду я наталкиваюсь на подлокотник, и Траяр валит меня на диван.
Это лучшее, что со мной происходило.
Я почти не чувствую удара спиной об обивку. Жёсткие руки смягчают падение, резко хватают меня, устраивают удобней.
И я чувствую себя свободной. Жаждущей и желанной. Смелой до дерзости, порочной, красивой — от того, как Траяр выдыхает и смотрит на меня. Я почти не вижу его лица дальше, только обрывки в водовороте: упрямый подбородок, густые ресницы, засыпающие меня волосы.
Его губы припадают к моей шее. Рука обжигает плечо, спину, ища застёжки платья. Цепляет крючки. Выбивает из груди воздух, стон, заставляет выгнуться навстречу сильному телу.
— Что ты делаешь со мной? Эларин… Эла.
Что я делаю с ним?
Тяну с плеч его камзол. Заставляю распрямиться и сбросить отвратительно дорогую тряпку на пол. Хватаю ворот белой рубашки, обхватываю шею — смуглую, мощную, какую-то невыразимо красивую, на стыке силы и изящества.
— Скажи, что ты не любишь его, — Траяр цепляет волосы у моего затылка. — Скажи.
— Не люблю, — выдыхаю я.
Я готова сказать ему что угодно."
"Он тяжело дышит, обнажив зубы. Упирается лбом мне в лоб, топит в бездне чёрных глаз.
А потом снова припадает к моим губам.
Дальнейшее сливается воедино: наши пальцы сплетаются на краю дивана. Мой затылок упирается в подлокотник. Горячие пальцы бегут по моим ключицам, по рёбрам, неумолимо тянут ткань платья с груди вниз. Останавливаются ненадолго, словно борясь с чем-то, но продолжают под мой стон. Я тону в его близости, в этом восхитительном запахе, в сладости мёда, которая разливается по всему телу.
Всё это прерывает свет.
Тусклый свет вдруг охватывает меня. Очерчивает лицо Траяра. Диван. Пол. Скрипит дверь — и этот дурной звук, которого не должно быть здесь и сейчас, ввинчивается в уши.
Что-то внутри замирает.
Я вся замираю на полувздохе. Поворачиваю голову. Смутный силуэт в проёме не сразу удаётся опознать. Он кажется размытым, ускользает от взора.
— Каких… каких демонов вы…
От голоса Лаэма я вздрагиваю.
Траяр застывает надо мной.
Осознание — оно такое холодное, такое липкое и неприятное, что ещё несколько секунд я изо всех сил пытаюсь не пустить его внутрь.
