Практически нависает надо мной, не думая разорвать расстояние. Смотрит прямо и как-то слишком остро — будто этот вопрос мучает его даже больше, чем должен.
— Знаешь, ему ведь тоже бывает нелегко, — отвечаю севшим голосом. — Ты отмечен древней кровью, как был и ваш отец. Лаэм рос среди вас — тех, кто считался заведомо сильнее, по меркам многих людей лучше. Мне кажется, его беззаботность — своего рода защита."
"Только произнеся это, я понимаю, что Лаэм всегда уверял меня в обратном.
Это мои домыслы, отголоски собственных чувств. Меня нельзя назвать обиженной судьбой: у меня всегда был и дом, и семья, и положение, которому многие завидовали. Но было и другое. Отец, который с детства возлагал на меня большие надежды. Который отправил меня в школу и затем в академию, где учились в основном дети более знатных и одарённых родов. Сколько раз я смотрела на них и чувствовала, что недостаточно хороша?
Сколько раз думала об этом за последнее время? Из-за Войера, который творит что хочет? Из-за самого Траяра?
— Возможно, ты права, — произносит тот, — Но тебе нравится эта защита?
Его руки вдруг забирают у меня поднос.
Он оставляет два кристалла, а остальное опускает на пол. Затем распрямляется и показывает мне отобранные камни.
— Ты ведь тоже знаешь теорию чар, пусть и не занимаешься ими на практике. Что будет, если соединить два противоположных ключа, ничем не уравновесив?
— Пустая реакция, — морщусь я.
— Искры, свет, огонь, и никакого результата. Но со стороны смотрится красиво, это да.
Я открываю рот, чтобы возмутиться — потому что разговор начинает выводить из себя! Но Траяр внезапно усмехается. Как-то по-другому. Незнакомо.
— Хочешь попробовать? Это или что-нибудь ещё. Ты так завороженно за мной наблюдала.
Прежде, чем я возражаю, кристаллы ложатся мне в руки — а следом мои запястья накрывают мужские ладони.
Я мелко вздрагиваю.
Несколько мгновений не дышу. Пытаюсь понять, что чувствую, пока меня обжигают чужие пальцы. Держат. Совершенно не желают отпускать — будто это всё какая-то забавная игра. А потом они еле заметно двигаются, и я словно падаю в пустоту.
Там нет ничего из привычной жизни: ни работы, ни прошлого, ни моего фиктивного жениха. Есть тёмные глаза передо мной. Покалывание на коже — от горячих рук. Дурманящий запах. Мой рваный вздох.
