— Мы вроде бы перешли на “ты”, - напоминаю с лёгким раздражением. — Мой брат привёл тебя к нам в дом, к чему формальности?
Она смотрит на меня недоверчиво, точно так же, как и час назад. Будто мы на поле боя, причём я пришёл в роли захватчика в её родные стены.
— Это твой кабинет? — понимаю с запозданием. — Идём. Не будем же мы сводить личные счёты в коридоре.
Эларин поджимается так, будто я надумал ворваться в её спальню. До белизны сжимает тонкие пальцы на ручке двери. Запускает меня внутрь очень медленно, нехотя.
Из-за всего этого я уже начинаю подозревать, что увижу нечто… особое.
Но кабинет оказывается простым и непритязательным. Обычный стол, скромная отделка, даже от письменных принадлежностей едва веет магией. И всё очень формально: никаких фигурок, ваз с цветами или чем там ещё любят украшать свои личные места девушки. Не скажешь, что здесь владелец держит свою фаворитку.
— Ожидал увидеть золотое кресло? — вздыхает девчонка неожиданно устало. — Или зачарованное зеркало, которое я тайком стащила?
Есть в её прямоте что-то удобное.
Я привык, что со мной обычно любезничают до упора, что перейти с кем-то на откровенность — дело почти невозможное. А с ней мы прояснили отношения за пару часов и теперь разговариваем без прикрас. Может, это и не лучшая тактика. Может, было бы правильнее усыпить её бдительность, сыграть взакрытую. Но не хочется действовать исподтишка.
— Какие у тебя планы на сегодняшний день? — интересуюсь, игнорируя её сарказм.
Девчонка хмурится, словно пытаясь понять, должна ли передо мной отчитываться.
Затем идёт к столу, достаёт из-под пресса какие-то листы. Я подхожу ближе — а она разворачивается слишком резко.
И натыкается на меня.
Развратная грудь вдруг едва не влетает в мою. Пальцы с бумагами упираются мне в плечо. Я ловлю девчонку инстинктивно — чтобы не дать упасть. Хватаю за запястье. Тонкое, тёплое, порочно-женственное. Эларин Юрай хватает воздух губами и смотрит на меня.
Глаза цвета патоки широко раскрыты.
Я снова вижу, как она дышит.
— Что ты… Прости! — её уверенный голос вдруг срывается на хрип. Щёки трогает румянец — она правда краснеет? Уже второй раз при мне? Но взгляда девчонка не отводит. Мне надо бы убрать руки, немедленно, надо отойти на шаг. Но вместо этого я стою, вдыхаю какой-то цветочный аромат её кожи и смотрю на неё в упор."
"Думаю об этом слишком медленно, словно в голове один песок.
А потом она порывисто вырывается.
— Вот.
У меня в руках остаются только листы.
