Брюнет изучает меня несколько секунд, но, к моему удивлению, ответный переход на “ты” его словно не волнует.
— Ожидаю.
Как, как мне ему понравиться? Закрыться в броне из холодной учтивости, поражать спокойствием, достойно сносить всю грубость, пока он не устанет? Не устыдится — надеясь, что стыд ему вообще знаком?
Истинная леди так бы и сделала.
Но я не очень-то всё это умею. Я леди, конечно, но ещё практикующий маг. Шесть лет обучения в академии. Два года самостоятельной службы — пусть я и устроилась к Лаэму, принял он меня далеко не за внешность, и помощи я до последних дней у него не просила.
Даже если я не самая сильная, не самая смелая женщина в Ларгоссе, своими успехами тут я могу гордиться. А вот светское общение, все эти уловки дам, умение казаться безупречной — они всегда давались мне гораздо хуже.
Набираю воздуха в грудь, подхожу к столу. Смотрю в упор в тёмные глаза, которые сейчас кажутся котлами с кипящей смолой. Я не хочу его бояться. Не хочу, чтобы он меня оскорблял.
— Мне кажется, будет лучше, если основную работу тебе покажет кто-нибудь ещё, — говорю прямо.
— Я не в восторге от твоих манер, Траяр, и от нашего знакомства. А в делах предпочитаю ограждать от дурных эмоций себя и других. На выездах особенно, там бывает неспокойно.
Тёмные брови моего недоброжелателя слегка дёргаются. Взгляд продолжает меня исследовать — и в какой-то момент снова не удерживается на лице. Он что, одежду мою оценивает? Вообще-то, это чувство должно претить. Напоминать о Войере, например.
Войер. Я едва не хватаюсь за голову.
С ним ведь тоже этот сноб высокородный поговорит!
— Думаешь, что не сдержишь эмоции рядом со мной? — Траяр подаётся вперёд.
— Ты не смог сдержать их ещё вчера. Я, пожалуй, тоже себя прощу.
Вдруг становится легче. Всего-то несколько слов, которые позволяешь себе в обход приличий — и мир вновь обретает краски.
Траяр Шер складывает руки на широкой груди.
— Интересно, мой брат знает, какой у тебя язык?
— Конечно. Этим я его и привлекла, — слова слетают с того самого языка, и я слишком поздно понимаю, как они звучат.
Двусмысленно. Ужасающе неправильно. Жар в этот раз нападает на меня исподтишка, замедленно, но охватывает всю. От мысли, что я краснею, становится ещё хуже.
Что я наделала?
— Твои выпады Лаэм ведь тоже терпит? — выпаливаю, надеясь сгладить ситуацию. — Я же надеюсь, ты нападаешь не только на женщин, которые к тому же ниже положением?
Что-то в глазах брюнета меняется. Лицо застывает, и самоуверенность слетает с него.
