Справившись с замешательством, наши враги заорали воинственно и побежали на нас толпой. Улица узковата, ширина их строя была три-четыре человека. Я вижу перекошенные то ли злобой, то ли страхом лица над щитами из кожи, натянутой на основу из прутьев, и обсидиановые наконечники копий, поднятых над плечом и трясущихся на бегу. Вот первая шеренга пунтцев приближается ко мне. Я поднимаю свой щит чуть выше, чтобы закрывал мое лицо, и поворачиваю голову вправо, к врагу, который собирается напасть на стоящего справа от меня шумера.
Ударом сабли рассекаю врагу плечо у ключицы. Из раны, словно давно этого ждала, мощно выплескивается темная кровь. Пунтский воин роняет копье, пытается прикрыться от меня щитом, получает от моего подчиненного укол копьем в район живота и, теснимый напиравшими сзади, медленно насаживается на него. Отбросив неудобное в свалке копье, мой воин достает кинжал и по трупу убитого врага подходит ближе ко мне, чтобы помочь в случае необходимости. Пока что его помощь не нужна. Я быстро и с оттягом орудую саблей, рассекая щиты и тела, расчищая место перед собой, которое сразу занимает следующий враг.
Сперва кажется, что они никогда не кончатся, но вскоре замечаю впереди просветы, а потом и спины убегающих. Поворачиваю влево и нападаю на врагов с фланга и тыла. Дело идет быстрее, потому что они не успевают прикрыться щитами. Еще пара человек успевает сбежать, а остальные падают на утоптанную землю, заливая ее алой кровью.
Краем глаза замечаю, как Мескиаггашер, младший сын от Иннашагги, несмотря на детский возраст, добивает кинжалом раненого врага, а вот старшему Акургалю явно не по себе.
У сыновей Итхи ситуация обратная: старший Меркар в своей стихии, в то время как младший Мебарагеш скорее выполняет приказ отца, старается не опозориться. Это еще один плюс от штурма города. Теперь я знаю, кто из сыновей с какими задачами будет успешнее справляться, кого, так сказать, пускать по военной линии, а кого по гражданской.
80
Ограбление Пунта продолжалось три дня.
Не знаю, почему прижилась именно эта цифра. Есть подозрение, что за этот срок выгребают все ценное и устают от грабежа и насилия. Душа хочет перемен, новых впечатлений. Все ценное снесли на берег моря, пересчитали, записали. Для этого при армии находились пятеро писцов. Затем добычу погрузили на все плавсредства, которые были под рукой, включая несколько десятков рыбацких лодок разного размера, по большей части новых, найденных в городе у Морских ворот.
