— Можете нападать правее меня, — говорю я командиру храмовой стражи и иду к курухам, выдавленным фалангами, словно зубная паста из сдавленного тюбика, и вознамерившимся напасть на моих копейщиков с фланга.
В ближней группе человек двадцать. Доспехами им служат шапки и куртки, изготовленные из козьих шкур мехом вверх. Если добавить к экстравагантному одеянию еще и поросшие густой курчавой растительностью и перекошенные злобой лица, персонажи и вовсе кажутся зверьми. Может быть, волками в козьих шкурах, потому что воняло от них явно не козлами.
Я закрываюсь щитом от копья с кремниевым наконечником и темным, наверное, прокопченным древком, который надрубаю и сбиваю вниз ударом сабли, а вторым ударом рассекаю козью шапку и голову под ней. Потом бью его соседа справа по плечу у шеи и успеваю заметить, как из раны прямо таки брызгает кровь. Дальше секу на автомате. Влево-прямо-вправо-прямо-влево… Замах короткий, удар с оттягом. Булатная сталь легко рассекает слабенькие доспехи и тела под ними. Шагая вперед, стараюсь не наступать на упавших, чтобы не потерять равновесие и не упасть, если вдруг зашевелятся.
Устоять на ногах — самое важное в свалке. Иначе затопчут свои и чужие.
Была у меня знакомая, которая оказалась в Минске на концерте группы «Манго-Манго». Она вместе с толпой побежала прятаться от грозы с градом в подземный переход возле метро «Немига». Давка была такая, что многие падали. Остальные шли по ним. Знакомая была обута в туфли с тонкими длинными шпильками. Делая шаг, она чувствовала, как шпилька медленно вонзается в чье-то шевелящееся тело, слышала стоны и крики, но не могла остановиться, потому что сзади напирали.
Она пыталась переносить вес тела на переднюю часть туфли и боялась, что из-за этого упадет и будет сама исколота, отшатывалась назад… С тех пор постоянно шлялась по монастырям и лаврам, замаливая грехи, панически боялась грозы и не носила обувь со шпильками."
"Сражение закончилось как-то вдруг. Я догнал пытавшегося убежать куруха, разрубил ему козлиную шкуру на спине и нанес неглубокую рану, после чего он, бросив щит, рванул так резво, что у меня пропало желание гоняться.
Я огляделся по сторонам и понял, что больше сражаться не с кем. Человек десять курухов, залитые кровью, еще стояли зажатые между двумя фалангами, но было ясно, что продержатся недолго, а остальные или валялись мертвыми и тяжелораненными на земле, или мчались со всех ног к джунглям и дальше.
Я сорвал пучок травы, стер им кровь с лезвия сабли.
