С местными арабами не общался, потому что они живут в другой вселенной: ездят только на джипах, не работают, не пересекаются с чужаками, за исключением прислуги и продавцов в магазинах. Кстати, аборигенов было меньше половины населения острова. Их бы давно передавили, если бы не американская военная база, расположенная южнее столицы и по площади, как мне показалось, больше ее, потому что, как были пастухами баранов, необразованными и неотесанными, так и остались, несмотря на выплеснувшее из земли богатство, разве что пересели с ишаков в дорогие автомобили.
"
"В Дильмун меня привели дела купеческие. Мои подданные, приобщившиеся в этом году к международной торговле, пожаловались, что им не дают напрямую торговать с другими приезжими купцами, только через местных, которые, к тому же, снимали непомерную маржу. Поскольку дильмунские купцы в Лагаше бывали редко и в небольших количествах, зеркальные меры по отношению к ним теряли смысл. Я хотел потолковать с местным правителем Салитисом, предложить дружбу и сотрудничество, договориться о более приемлемых условиях для моих купцов.
Возле северной оконечности Дильмуна имелась бухта, защищенная низкими коралловыми островками. От берега в нее уходил деревянно-каменный пирс длиной метров сорок, возле которого сейчас разгружались четыре больших судна. Маленькие вытягивали носом на песчаный берег. К пирсу была очередь из трех мелуххских судов, стоявших на якорях на рейде. Страна Мелухха, как я понял, находится где-то на территории будущей Индии. Судя по товарам, а продают мелуххцы в основном готовую продукцию, уровень технического прогресса там даже выше, чем в Шумере.
Салитис оказался пухлым мужчиной сорока шести лет с нездоровым, отечным лицом и синевато-черной кожей на ногах ниже коленей. Он полулежал на гибриде кресла и топчана, с одной подушкой за спиной и второй под задницей. На коленях у него было бронзовое блюдо с финиками, которые правитель Дильмуна ел во время моих реплик, выплевывая косточки на пол. Принимал меня в своем дворце, большом, сложенном из сырцового кирпича и недавно побеленном, из-за чего казался нарядным, в полутемной комнате, в которую свет проникал через небольшое круглое отверстие под потолком в южной стене, возле которой он сидел.
Солнечный луч, в котором постоянно вспыхивали мелкие частички пыли, образовывал полуовальное светлое пятно на полу рядом с моими ногами. Судя по знакам, выложенным разноцветными камешками на утрамбованном глиняном полу, луч был еще и «стрелкой» солнечных часов.
