Историки, особенно пишущие о древних временах, от которых остались только руины непонятных сооружений да пара керамических черепков, всегда мне казались переводчиками с одного неизвестного им языка на другой непонятный. Главное в их профессии — соврать убедительнее коллег."
"Эламиты стали привозить для строительства больше дерева, чем надо было. Я решил изготовить судно. За образец взял арабский дау. Под этим названием обычно проходят несколько типов парусных судов (багала, бателла, банья, бум, самбук, зарук…).
Общим у них является узкий корпус и сетти — латинский парус с обрезанным нижним углом и наветренной шкаториной. Узкий корпус увеличивал скорость хода и возможность идти под более острым углом к ветру, но уменьшал остойчивость, особенно во время шторма, которые в этих водах бывают настолько редко, что ими можно пренебречь. Да и берег всегда рядом.
Я встречал самые разные типы дау в этих водах даже в двадцать первом веке, причем это были не яхты спортсменов-любителей, а рабочие лошадки, занятые перевозкой грузов и людей, рыбной ловлей и, куда уж без этого, пиратством.
Обычно на таком судне-матке находилась боевая группа, изображавшая из себя рыбаков, а на буксире тянули пару больших быстроходных моторных лодок, и еще одна, маленькая, выискивала цель. Заметив сравнительно тихоходное торговое судно, разведчик по рации сообщал о нем на матку. Там пересаживали на моторки две абордажные группы, которые опережали жертву, а потом, растянув между лодками канат, останавливались.
Торговое судно, проходя между моторными лодками, натягивало форштевнем канат и поджимало их к своим бортам. Дальше в дело шли «кошки», и обе абордажные группы оказывались на судне, если, конечно, на нем не было вооруженной охраны. Впрочем, разведчик первым делом проверял, есть ли охрана. Два опытных бойца, а других в охрану судов не брали, запросто перестреляют из укрытий обе абордажные группы на незащищенных лодках.
Я решил сделать двухмачтовый парусник с бермудскими парусами и стакселями и кливерами.
С ними легче работать, не нужен большой и обученный экипаж. Для слабого попутного ветра приказал сшить геную, а для свежего — брифок. Мачты-однодеревки были из сосны. Для подводной части корпуса использовал тис, выше ватерлинии — дуб. Транцевую корму местные корабелы пока не научились делать. Усложнять им жизнь я не стал. Пусть будет острая. Палубы тоже пока не в моде, но тут я на уступки не пошел, приказал сделать из сосновых досок.
