Их считали негодными для рукопашной бойцами, но, как хороших лучников, ценили при защите городов. Были еще и отряды храмов, общая численность солдат в которых превосходила армию предыдущего лугаля, но, как я догадывался, мне их не дадут всех. В лучшем случае выделят сотню-две, а в армии Уммы около семи сотен копий, не считая храмовые отряды.
31
С середины осени в этих краях начинается самое лучшее время года, когда не жарко и не холодно, нет комаров, а амбары и кладовые ломятся от собранного урожая. Война пока что не зацепила Лагаш, никто не вытоптал поля и не вырубил финиковые рощи, так что местные жители с уверенностью смотрели в завтрашний день и не горели желанием встревать в конфликт с сильным соседом, тем более, что аннексированный участок принадлежал храму богини Нанши — самому богатому землевладельцу города.
Как ни странно, верховный жрец Гунгунум тоже не рвался в бой за собственность своего храма. То есть, он был не против, если я верну ему его собственность, но помогать в этом не собирался.
— Мои воины заняты охраной дорог, сопровождением караванов с собранными дарами богов, — сказал он в ответ на мою просьбу выделить четыре фаланги и десяток колесниц.
Дарами богов верховный жрец называл урожай, выращенный крестьянами-арендаторами. Обычно землевладельцы отдавали треть собранного, а жрецы Лагаша, подражая коллегам из Ниппура, сдирали половину. Такой же ответ последовал и от верховных жрецов остальных храмов, пообещав лишь защиту города, если я уйду со всем моим войском в поход.
Мне дали понять, кто на самом деле правит городом. Я запомнил. И раньше не питал приязни к мошенникам, но теперь начал превращаться в воинственного атеиста.
В моем подчинении было по сотне копейщиков и лучников и одиннадцать колесниц с метателями дротиков. Помощь ждать было неоткуда. Шешкалла вернулся из Ниппура с известием, что Месаннепадда не имеет желание вмешиваться в этот конфликт никаким боком, даже политически. Мол, занят служением богам, некогда ему разбираться, кто из нас прав.
Так понимаю, чувствовал шаткость своего нового положения и не хотел обострять отношения с Уммой, крепким середнячком, правитель которого был связан родственными узами с Акшаком и Исином, тоже не последними городами-государствами Шумера. Моим союзником мог бы стать Шуруппак, не ладивший с Уммой, но времени заводить личные отношения с его руководством не было, а иначе здесь дела не вели. Да и не уверен я был, что сумею им понравиться.
