К сожалению, Дэнни ей поверил. Сердце неприятно заколотилось.
— Уехала? Куда?
— Не знаю. Взяла сумку, и мистер Реналто отвез ее в аэропорт.
Перед глазами Дэнни замелькали сцены будущего краха его карьеры.
Мне следовало приехать вчера! Я бы поймал их! Теперь главный свидетель смылся бог знает куда.
— А Реналто? Он тоже уехал вместе с ней?
Горничная, казалось, удивилась его вопросу.
— Конечно, нет. Мистер Реналто здесь. Спит наверху.
Дэнни протиснулся мимо нее и взлетел по лестнице с резными перилами, перепрыгивая через две ступеньки.
Двойные двери в конце коридора явно вели в хозяйскую спальню. Он пинком распахнул их. Спящий под одеялом человек не пошевелился.
— Ладно, скотина! Где она? — Дэнни прошел к кровати. — И постарайся дать четкий гребаный ответ, иначе я упеку тебя за попытку воспрепятствовать расследованию убийства и лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не занимался адвокатской практикой в этом городе.
Схватившись за тяжелое шелковое покрывало, Дэнни сдернул его с кровати.
И тут же искренне пожалел о том, что сделал.
Глава 4
За два года до описываемых событий
София Баста повесила трубку и, сияя от счастья, обхватила плечи руками. Муж возвращается домой! Будет через час! Муж."
"Как она любила повторять это слово, смакуя, как конфету. Теперь они женаты. По-настоящему. Фрэнки — ее единственный друг за все долгие, темные, полные отчаяния годы в Нью-Йорке. Фрэнки — самый красивый, самый умный, самый лучший в мире человек! Фрэнки, который мог получить любую женщину, выбрал ее, Софию, в жены.
По утрам она часто просыпалась и нервно ощупывала обручальное кольцо, не в силах поверить такой удаче. Но тут же напоминала себе: «Я София Баста, правнучка Мириам, марокканская принцесса. Я особенная. Почему бы ему не выбрать меня?»
Квартира у них была скромной — кондоминиум с двумя спальнями в окрестностях Беверли-Хиллз, — но София сделала квартиру уютной и приветливой, счастливая, что может свить чудесное гнездышко, куда Фрэнки будет возвращаться домой после работы.
Яркие цветные подушки и покрывала украшали диван в гостиной, весь день наполненной ярким калифорнийским солнцем. Как София любила это солнце после восемнадцати мрачных, дождливых, пасмурных лет в Нью-Йорке!
Угрюмый, неприветливый, грязный город, одиночество в детском доме. Жизнь Софии тогда была кошмаром. Но сейчас все казалось дурным сном, историей, приключившейся с кем-то другим.
