— Соедините меня с Дэнни Магуайром. Скажите, что это Клод Демартен. У меня новости.
Мэтт, едва коснувшись головой подушки, ощутил, что засыпает. Одно дело — изображать уверенность. И другое — чувствовать ее на самом деле. Должно быть, стресс, вызванный хлопотами по организации побега, измотал его больше, чем он думал.
Как только мы окажемся в Марокко, я смогу защитить ее. Мы начнем все сначала, только вдвоем. Я и она. Новая работа, новая жизнь, новые имена.
Он чувствовал себя виноватым перед сестрой и матерью. Мэтт исчез не только для Магуайра, но и для родных.
Дома осталась другая жизнь: прошлая, до встречи с Лайзой. До того, как он вновь родился.
Адвокат по бракоразводным делам каждый день оставлял сообщения, тон которых становился все более отчаянным. Если Мэтт не подпишет ту или иную бумагу, не покажется на том или этом слушании, Ракель получит все.
«Все и ничего, — думал Мэтт. — Пусть получит, что пожелает. У Лайзы достаточно денег для нас обоих, и не то чтобы мы во многом нуждались».
Он уже почти спал, когда зазвонил мобильник.
Дэнни Магуайр. Мэтт устало нажал на кнопку отбоя и выключил гарнитуру. Последнее, что он запомнил, были нежные пальцы Лайзы, гладившие его волосы.
«Здравствуйте! Вы дозвонились до Мэтта Дейли. Пожалуйста, оставьте сообщение».
Дэнни едва не заплакал. Он не «дозвонился» до Мэтта Дейли. Никто, похоже, не в состоянии дозвониться до Мэтта Дейли. Одержимость Лайзой Баринг сделала его недосягаемым.
— Мэтт, это Дэнни. У нас есть неопровержимые доказательства экспертов, что любовник миссис Баринг был на месте преступления в доме Анжу.
Ты слышишь? Тот, кто изнасиловал Ирину, услужливо оставил образцы волос в спальне твоей подружки. Так что ты был прав. Убийства связаны между собой. И я тоже был прав. Сейчас тебе грозит серьезная опасность. Ты должен убираться ко всем чертям от этой женщины и срочно мне перезвонить. Пожалуйста, Мэтт, позвони мне. — Дэнни повесил трубку и с тяжелым сердцем набрал номер инспектора Лю.
Мэтта одолевали кошмары. Он проснулся от панической атаки.
Где я? Все казалось незнакомым — кровать, комната. Даже воздух был чужим: густым, влажным и тяжелым, как пропитанное дождем одеяло.
Он сел. Сознание медленно возвращалось, словно отдаленные предметы, выныривавшие из непроглядного тумана. «Пининсула», план побега. Нужно встать.
Шатаясь, он подошел к окну и поднял жалюзи. В комнату хлынул дневной свет — не бледно-лимонные рассветные лучи, а слепящее сияние позднего утра. Что-то пошло не так.
