— Анри Фремо действительно выглядел недовольным. Впрочем, довольным он не выглядел никогда.
— Понимаю, сэр.
— Мы здесь, чтобы помогать и облегчать задачу. Помогать и облегчать. Какое из этих двух слов вам непонятно?
— Я все понимаю, сэр.
— В самом деле? В таком случае почему я должен получать чрезвычайно неприятные звонки от шефа полиции Гонконга с уведомлением, что команда, работающая по «Азраилу», мешает отправлению правосудия, упряма, несговорчива и связаться с ней почти невозможно? И что… — Он справился со своими заметками.
— Что инспектор Лю даже не может добиться ответа на свои звонки.
— При всем моем уважении, сэр, Лю просил помочь ему связаться с индонезийскими властями. Я как раз пытался это сделать, когда он решил действовать самостоятельно, арестовав по крайней мере одного невиновного американского гражданина, а возможно, и двух. Законность его действий по меньшей мере сомнительна.
— Я здесь не для того, чтобы разбираться в том, как гонконгская полиция ведет свои расследования! — взорвался Фремо.
— Моя работа — следить, чтобы Интерпол выполнял своюзадачу. Существуют правила, которые необходимо выполнять!
«Да, — подумал Дэнни, — правила, созданные для удовлетворения чванливых чинуш вроде тебя».
Все же раздражение Анри можно было понять. Пока что команда «Азраила» почти не продвинулась вперед, если не считать блестящего статистического анализа Ричарда Стури. Но без перспективы скорого ареста, маячившей на горизонте, все было зря. Расследование отнимало невероятное количество времени и сил, куда больше, чем восемь человеко-часов, отпущенных Фремо.
Больше всего времени тратил Дэнни, хотя только что послал Демартена в Экс-ан-Прованс порыться в анализах ДНК с места убийства Дидье Анжу.
Слава Богу, Фремо пока не знает об этом. И об участии Мэтта Дейли. Тогда он точно сошел бы с катушек.
— Даю вам месяц, Магуайр, — проворчал Фремо. — При условии, что больше мне не будут звонить из стран — членов Интерпола с жалобами на ваше отношение к работе.
— Не будут, сэр.
Гарантирую."
"— Если за это время я не увижу ощутимого прогресса — а под ощутимым я подразумеваю что-то, стоящее тех денег, которые мы тратим, гоняясь за собственными хвостами, — «Азраилу» конец.
Поникший Дэнни вернулся к себе. Селин почти с ним не разговаривала. Подчиненные, всегда чрезвычайно лояльные к Дэнни, злились из-за того, что он почти все время посвящает «Азраилу», расследование которого большинство из них считали бесплодной погоней за ветром в поле.
