Вместо этого она прижимает пальцы к груди, там, где в плоть погрузилось лезвие кинжала. Поднимает глаза. Смотрит на меня с удивлением.
Почти с обидой. Будто не ожидала от меня такого вероломства. Я спокойно встречаю её взгляд. Угрызения совести во мне так просто не пробудить.
Резко потускнели мерцающие на камнях искры. Молнии погасли. Абелия осела на пол, всё ещё прижимая руки к груди. А затем, собравшись с последними силами, выдернула кинжал. И упала замертво.
Искры окончательно потухли. Помещение, освещаемое теперь только факелами, казалось непривычно тёмным.
Зато перестало рябить в глазах. Раймонд склонился над Абелией, приложил пальцы к её шее.
– Мертва.
Я повернулась, краем глаза заметив движение сбоку от себя. Родриг, вполне живой и, кажется, здоровый, пересёк не материальную более границу круга и подошёл к нам.
– А чья кровь была на кинжале? – спросила я, даже не уверенная, к кому из них двоих обращаюсь.
– Наёмника. Он лежал рядом, – ответил Раймонд.
Ну да, конечно. Родриг упал возле трупа своего недавнего сторожа.
Так что не было никаких сложностей, чтобы вонзить кинжал в его плоть.
– Но бил он тебя по-настоящему, – рассеянно заметила я.
– Не мог удержаться, – отозвался Раймонд. – За долгие годы дружбы непременно успевает случиться пара-тройка вещей, за которые хочется приложить товарища спиной об стенку.
Я еле заметно кивнула, уже почти не слушая и направляясь туда, где на полу лежал без движения Тео. Ага, рассказывай, рассказывай свои сказки. Ты ударил Родрига только потому, что это был единственный способ потом незаметно обменяться с ним парой слов, создавая видимость убийства.
Я опустилась возле Тео на колени. Взяла его руку, нащупала пульс. Слабый, но есть.
– Жив? – Родриг подошёл и остановился у меня за спиной.
Я молча кивнула, призывая искры. Раскрыла ладони, вытянула пальцы. Одна рука замерла над животом Тео, вторая над грудью. Я прикрыла глаза, нащупывая нужные энергетические каналы. Осматривая организм при помощи особого чувства, которое доступно только Одарённым.
Повреждения нанесены. Они смертельны. Но исправимы. Они уступят магии восстановления.
Кончики пальцев стали горячими. Энергия устремилась по каналам потоком посверкивающего белыми огоньками тепла. Давай, Тео, давай. Впусти её, не отторгай. Возвращайся. Ты, конечно, предатель. Но это ещё не повод умирать. К тому же я не настолько глупа, чтобы думать, будто ты пришёл сюда сегодня с ведома Ферранта. Ты тоже нарушил приказ, нарушил впервые в жизни.
