Причины у меня для этого, может, и уважительные, но будет ли это иметь для эрла значение, когда он узнает, что женщина, которую он чуть было не сделал своей спутницей на этом приёме, холодно и методично обманывала его почти во всём? Что она – шпионка, посланная в замок его недоброжелателем и докладывавшая последнему о каждом его шаге?
Я тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли. Бывают вещи, которые исправить нельзя, и в этом случае не имеет смысла переживать, с настойчивостью мазохиста прокручивая обстоятельства в голове, будто проворачивая кинжал под рёбрами.
Как будет, так и будет. Как минимум у меня есть некоторое время, прежде чем он всё узнает.
Течение моих мыслей приняло новое русло, когда я случайно наткнулась взглядом на Бастиана. Тот тоже меня заметил, стушевался и поспешил смешаться с толпой как можно дальше от меня.
– Дениза! – Позвавший меня Альберт удивлённо взирал на то, как я отшатнулась от протянутого им кубка. Я заставила себя принять напиток и даже сделать глоток. Осторожность осторожностью, но всё должно быть в границах разумного, иначе и до паранойи недалеко.
А в некоторых случаях это для шпиона чуть ли не хуже, чем излишняя доверчивость. – Послушай, я хотел кое-что тебе рассказать… – начал оруженосец. Он на мгновение покосился на стоявшего вместе с нами Жюля, тоже оруженосца, с которым мы успели за эти дни познакомиться, решил, что ничего особенно секретного говорить не собирается, и продолжил: – Я тут был свидетелем прелюбопытной сцены, подозреваю, что тебе понравится.
Короче, ещё до начала приёма здесь, рядом, снаружи, известная нам баронесса подкатила к эрлу. – Это и правда становилось любопытным, хотя в том, что услышанное мне понравится, я уже сомневалась. Однако вся обратилась в слух. – Ну, так, слово за слово, как дела, как погода, а потом вдруг взяла и подняла тему часов.
– Старинных королевских? – изогнула бровь я, игнорируя непонимающий взгляд Жюля.
– Угу, – с трудом сдерживая смех, кивнул Альберт.
– Так-так, и что? – Теперь мне было совсем любопытно.
– Ну вот, стала она интересоваться, дескать, редкие часы, ценная вещь, не покажет ли он их ей ещё разок, скажем, сегодня вечером. У неё как раз свободное время образовалось.
Я почувствовала, как у меня руки чешутся помочь кое-кому раз и навсегда решить проблему излишка свободного времени.
– А он?
– Вот это-то самое главное, – просиял Альберт. – А он, значит, спокойно так ей и говорит: «Часы? Конечно! А знаете что, баронесса? Примите их на память».
