Ну и стоили соответственно ни как обычные крестьяне, а много дороже. От семисот до тысячи рублей, в зависимости от личных бойцовских качеств.
Не дёшево, учитывая то, что простого двадцати-тридцатилетнего крестьянина можно было купить за шестьдесят, отличного плотника за сто двадцать, кузнец потянул бы порядка двухсот. Но и бойцы у Троекурова были знатные. Они владели не только конным боем, но и пешим, умели драться как с оружием в руках, так знали и приёмы подлой схватки.
Ежегодный выпуск из этой своеобразной военизированной школы составлял порядка трёх десятков восемнадцатилетних бойцов.
Тренированные, ловкие, умелые и пока ещё не имеющие узоров, они неизменно пользовались высоким спросом. Не уверен, что мы с батюшкой успеем сделать столь ценное приобретение, но попробовать всё же стоит.
Разумеется эта хитрость помещика Троекурова и его покупателей являлась секретом Полишинеля. Все всё прекрасно знали, и закрывали на это глаза. Как я уже говорил, на окраинах империи центральная власть уже не так крепка, и тут хватает вольностей, и уж тем паче на границе с Диким полем.
— О чём вы, ваше высочество. Я не имею права владеть боевыми холопами. Просто решил, что коль скоро буду учиться в университете, то мне не помешают конюх и лакей, — максимально искренне возразил я.
— Пётр… — многозначительно посмотрела на меня Мария.
Ага. Похоже я малость перегнул. Неприятности от великой княжны могут быть не менее геморройными, чем от её батюшки. А потому не буду усугублять."
"— Поступи я на службу в гвардию, то и не заморачивался бы.
Но мне предстоит обучение в университете, а как вам известно, ваше высочество, я сумел кому-то изрядно насолить. Поэтому и решил, что будет не лишним иметь подле себя парочку бойцов помимо Ильи. Уж больно ловко у меня получается влипать в разные неприятности.
— А вот с этим, Пётр, я пожалуй соглашусь. Ты зачем всё время реагируешь на подначки Астафьева?
— Полагаете, что он способен напасть на меня из-за угла? — с явным сомнением спросил я.
— Лет через несколько, когда повзрослеет, и из него выветрится юношеская восторженность, а на смену ей придёт цинизм и расчётливость, очень даже может быть.
Но сегодня он скорее постарается вызвать тебя на дуэль, — убеждённо произнесла она.
— А вам бы не хотелось этого поединка?
— Разумеется нет. Ты конечно хороший фехтовальщик, и стрелок из первых, но непременно уступишь одарённому четвёртого ранга.
— То есть, вы обо мне беспокоитесь?
— Ты же мой друг. Конечно я о тебе беспокоюсь.
