Изотов же излучал недоумение, готовность служить, и… Он как бы переспрашивал её взглядом, точно ли ему следует так поступить. А вот ко мне отношение совершенно ровное, как будто он и не гвардейский офицер, у которого увели даму из под носа.
В этот момент в центре зала раздался задорный голос распорядителя бала приглашающего пары для менуэта. И коль скоро вопрос с приглашением был решён, я без лишних слов подал даме правую руку. Та вновь окинула меня оценивающим взглядом, что-то там для себя решила, и передав свой бокал, от которого так и не отпила ни глотка, майору, положила мне на предплечье свою левую.
— Вам уже говорили, что вы весьма уверенный в себе молодой человек? — когда мы сблизились в танце, тихо произнесла она.
— Я всего лишь взял на себя смелость пригласить на танец красивую женщину. Не думал, что для этого нужна храбрость, — вставая на колено, и подавая ей руку, ответил я.
Она вложила в неё свою, и начала обходить вокруг, касаясь меня своими юбками. Я же взял на себя смелость, и слегка сжал её пальцы.
Нет, ну, а что такого, сгорел забор, гори и хата! Пока ведь всё идёт нормально. Ну и что с того, что её сопровождает гвардейский майор, он ведь не выказал даже намёка на неудовольствие. У него присутствовало только удивление и любопытство, да и оно было обращено вовсе не ко мне, а к моей партнёрше.
Похоже я всё правильно сделал, потому что она ответила на моё пожатие. А ещё, так уж случилось, что я нащупал на безымянном пальце левой руки обручальное кольцо.
Разводы тут отсутствуют как класс, а потому это могло означать только одно, она вдова. Ну что сказать, дамы её круга не прочь небольших любовных приключений, в определённых рамках приличий, тут нет ничего особенного. А уж у вдов воли в этом вопросе куда больше, хотя конечно же до вседозволенности не доходит…
— Сударь, я прошу прощения, вы позволите отвлечь вас на секунду.
— Слушаю вас, сударь, — с готовностью отозвался на мою просьбу распорядитель бала.
— У меня к вам просьба, не могли бы в следующий раз, когда будете перетасовывать пары и разлучать меня с моей спутницей…
— Сударь… — возмутился было он.
— Я ничуть не в претензии, если боярич Астафьев таким образом пытается ухаживать за Марией Ивановной, — перебил его я. — Более того, одобряю его изобретательность, и восхищаюсь той виртуозностью, с которой вы перетасовываете пары, как колоду карт. Но я раздражаюсь всякий раз, когда из меня делают дурака.
