Более толстый намёк придумать трудно.
Нет, где-то я Ратникова даже понимаю, так как его обошли на повороте, сыграв достаточно грязно, в то время как он старался действовать в правовом поле. Но я-то тут при чём? Пусть предъявляет своему сводному братцу. Мне же терять столь жирный приз в обмен на какую-то мелочёвку жаба не подписывала.
— Здесь двенадцать тысяч рублей, на пятьсот больше, выигранной вами ставки. Излишек я кладу за доставленное вам беспокойство.
— То есть, вы желаете выкупить мой выигрыш?
— Именно.
— По моим прикидкам доходный дом на Воздвиженке принесёт такую сумму всего лишь за год?
— Ваши сведения не верны.
В сегодняшних ценах он стоит сто тысяч рублей, при двадцати одной тысяче годового дохода. Но здесь и сейчас это не имеет значения. Мои условия вы слышали.
— Я не стану ничего подписывать. Понимаю, ваше негодование, но все претензии к Атникову. Повторюсь, я стал владельцем дома на законных основаниях.
— Данила байстрюк, и я его терпеть не могу. Но как бы к нему не относился, в нём течёт кровь отца, поэтому я собирался решить возникшую проблему по закону.
Он нашёл лазейку и воспользовался ею. К слову, подставив вас под молотки, Пётр Анисимович. Но даже в этом случае я желаю решить дело миром.
— Отчего же тогда вы не встретились со мной и не предложили сделку открыто?
— Оттого, что в этом случае я получил бы однозначный отказ. Теперь же ситуация совершенно иная. У вас нет выбора. Либо вы берёте деньги и ставите подпись. Либо вы не берёте деньги, но всё равно ставите подпись.
— А если я предпочту сдохнуть?
— Уверены, что готовы рискнуть честью и жизнью вашей сестры?
— Даже так?
— Ни в вас, ни в вашей сестре не течёт кровь моего отца, так что, — он с показным огорчением развёл руками.
— А не боитесь…
— Бог мой, кого мне бояться, — оборвал он меня. — Княжну Голицыну? Она не глупа и не станет из-за очередной игрушки портить отношения со старинным боярским родом, находящимся в родстве со Смоленским князем. Великую княжну Долгорукову? Молода, импульсивна, эта могла бы наворотить глупостей, но за ней нет реальной силы.
Воронежский князь и пальцем не пошевелит ради вас. Нет, будь вы хотя бы его вассалом, то очень даже возможно, хотя и не факт. И наконец самое главное, для того, чтобы хоть что-то предъявить мне, нужно для начала увязать меня с вашей пропажей, а о данном предприятии знают только я, Фрол и Никита, — указал он на двух мужиков.
А вот это он сделал совершенно напрасно. Я ведь уже был практически готов пойти на сделку.
