Мария и её подруги пока ещё и сами не знают что произошло, да и я мог вспылить, а после остыть и пойти на попятную.
От следующей мысли меня пробрало холодом. А меня ведь не нужно убивать. Достаточно просто нанести узор «Повиновения» и я сам всё сделаю. Заявлюсь прямиком в кадетский корпус, вызову её, чтобы повиниться, и с чувством выполненного долга прибью к нехорошей маме. Вот так, дерзко и демонстративно. Чем не вариант?
И как-то наплевать, что за клеймение дворянина преследовать неизвестного будут по всему свету, причём каждый благородный будет считать делом своей чести если не лично покарать осмелившегося, то примет в этом активное участие.
Вот только для этого необходимо как минимум узнать, кто именно осмелился заклеймить одарённого."
"— Вы правы, Пётр Антипович, я не собираюсь вас убивать. Мне нужна всего лишь ваша подпись под одним документом. Вернее под тремя экземплярами, одного и того же документа. Догадываетесь под каким?
— Купчая на доходный дом по Воздвиженке, — легонько тряхнув головой, и поймав зайчиков, догадался я.
— Совершенно верно, — приблизившись ко мне, и возлагая руки на голову, подтвердил тот.
Бог весть какой у него ранг, но боль тут же отступила, как пропала и шишка. Чтобы понять это мне не нужно себя ощупывать, достаточно скользнуть в режим аватара. Стало понятным и отчего меня не вязали жёстко. Так-то, восстановить моё физическое состояние ему не составит труда, но к чему лишний раз накручивать человека, если собираешься с ним договориться по-хорошему. По плохому-то всегда успеется.
Уж кто-кто, а я это знал совершенно точно.
— Иными словами, я имею дело с новоявленным боярином Ратниковым, — не спрашивая, а констатируя, произнёс я.
— Яков Георгиевич, — кивнув, подтвердил он.
— Видите ли в чём дело, Яков Георгиевич, я стал владельцем этого дома на законных основаниях, чему есть минимум с полтора десятка свидетелей благородного происхождения. А то, что делаете вы…
— Давайте без громких и напыщенных слов, — оборвал меня боярин.
— Согласен, — кивнул ему я.
— В таком случае скажу вам следующее, то что пришло ко мне в руки, уже моё, а своё я отдавать не привык.
— Ну вот. Уже деловой разговор. Я прекрасно понимаю вас, это ведь выигрыш, причём честный. Поэтому я желаю решить дело миром.
Он поднял с пола кожаную сумку и с глухим бряканьем водрузил её на стол. После чего начал выкладывать туго набитые монетами мешочки. Всего их оказалось двенадцать, и если я не ошибаюсь в каждом из них по тысяче рублей золотом.
