Уже не раз были предотвращены заговоры, что стало крахом для некогда могущественных кланов. Их имущество отходило в казну или распределялось между верными королевскими сторонниками. Тех, кто непосредственно оказывался замешан в заговорах или знал о них, но не сообщил, безжалостно истребляли. Остальных членов проштрафившегося клана лишали герба и всех привилегий, низводя до положения простолюдинов. Так что после нескольких показательных расправ мало кто решался противостоять королю. Но всегда лучше перестраховаться.
Хотя, подумав, Натан все же отверг мысль о том, что Эулин может быть шпионкой тайной службы. Будь это так, она бы не стала обычной наемницей, а постаралась втереться в доверие к одному из кланов Кемстара. Тем более что шансы на это были весьма неплохие. Такие целители на дороге не валяются!
Значит, здесь что-то другое. Может, ее изгнали из клана? Именно поэтому на запястье и нет соответствующего знака слуги рода. Мысль же о том, что она аристократка, он отмел сразу.
Что такого могло случиться, чтобы юную девушку лишили родового герба? Уж слишком значительным должен быть проступок для подобного! А о каких-то недавних заговорах Натан не слышал.
Уже лет десять все спокойно.
Его размышления о странностях и загадках, связанных с Эулин, прервало чувство тревоги. В висках буквально заныло от сильного притока крови.
Уже через пару мгновений он понял, с чем это связано. К запаху Эулин стал примешиваться другой. Чуть кисловатый и не слишком приятный мужской.
Нотки возбуждения в нем взбесили Натана.
Он сорвался с места тут же, едва сдерживая яростный рык, рвущийся из глубин естества. Хотелось растерзать в клочья того, кто осмелился даже подумать о близости с его истинной! Уже не говоря о чем-то большем!
На грани сознания до его разума пыталась достучаться важная мысль. Он ведь узнал обладателя запаха. Это человек, которого ему поручили защищать. Но сейчас даже это казалось несущественным.
Разум отключился напрочь. Зверь рвался изнутри. Зверь, жаждущий крови.
Зверь, чью самку попытался тронуть другой самец!
Пелена безумия схлынула, только когда он едва не совершил непоправимое. Голос Эулин - встревоженный, настойчивый - все же сумел достучаться до его затуманенного сознания. Будь это чей-то другой голос, вполне возможно, он даже не услышал бы. Довел дело до конца.
Но с ним говорила его истинная. Та, которую ощущаешь каждой клеточкой. Чувствуешь так, будто она въелась под кожу, стала частью тебя самого.
