– Но ты же привязался!
– Я привязался, – согласился Герман. – От меня просто так не отвяжешься.
– Настюха сидит как пришитая, – сказала Тонечка. – Смотрит. По-моему, она вообще ни разу не оглянулась!.. Так ей нравится!
– Если нравится, значит, из нее выйдет толк.
Тонечка опять посмотрела на него, на этот раз довольно свирепо.
– Саша, вот только не вздумай ей об этом сказать! Она пойдет в актрисы только через мой труп! Ужасная профессия, хуже нет!..
– Мы не знаем.
– Мы-то как раз знаем!.. Мы с актерами работаем, особенно ты!.
. Они же все… ненормальные!
– Мы с тобой зато нормальные, с нашими профессиями! Просто образцы здравомыслия и логики.
– Артисты еще хуже! Вечно без работы, вечно в конфликтах, вечно нужно милости ждать от режиссера и продюсера.
– Мы не ждем милостей от природы, – объявил Герман. – Взять их – наша задача. А мальчик Даня? С ней?
– Утром ехали все вместе. Где-то там, наверное.
– Какая у них дружба.
– Настька в него влюблена. Или думает, что влюблена.
– А он в нее?
– Он, мне кажется, вообще ни о чем таком не думает. Он думает об Абиссинии и суахили. – Тонечка вдруг засмеялась. – Ты знаешь, я у него спросила, зачем он учит язык Черной Африки, такой… не самый популярный в мире! Знаешь, что он мне ответил?
– И зачем?
– Чтобы изменить мир! – объявила Тонечка. – Ни больше ни меньше! На этом языке, сказал он, говорит пять миллионов человек, а мы ничего не знаем ни о них, ни об их культуре. Такое положение неправильное, и его нужно изменить.
– В самом деле, – согласился Герман.
– Вот и Настька бы лучше учила суахили, – неожиданно заключила Тонечка. – Или иврит.
– Или корпускулярно-волновую теорию света.
– Саш, у тебя есть дети?
– Самое время выяснить, – сказал Герман. – Вот прямо здесь, перед этим монитором.
– Так есть или нет?
– У меня сын, живет с матерью в Штатах. Играет на банджо мелодии и ритмы зарубежной эстрады.
– В каком смысле? – не поняла Тонечка.
– В прямом, – сказал Герман отчего-то грубо.
– Он сын состоятельного отца. Его мать – бывшая жена состоятельного отца, постоянно ныряет в бассейны и волны прибоя. Он пишет музыку. Сам играет, сам поет. Это называется – самовыражение.
– Почему ты не заставил его учиться?
– Он не способен учиться. Он ничего не хочет. Поэтому я совершенно уверен – если человек чего-то хочет, это уже отлично! Ему нужно помочь, а не ложиться у него на пути непреодолимой преградой.
