И шашлык, и пирог, который Татьяна называла «лимоновый», а Марина поправляла и утверждала, что следует говорить «лимонный», вышли превосходными. Луна уже давно висела над яблонями и вишнями, стало холодно и зябко, как бывает по вечерам весной, и самовар был выпит до самой последней чашки, а Марине так не хотелось уезжать!..
Век бы так прожить – с луной над голыми деревьями, с веселой собакой, с хорошими людьми и Андреем Липницким!..
В машине она моментально пристроила ему голову на плечо, а руку на коленку.
– Мне так неудобно рулить, – сказал он, и плечо под ее щекой запрыгало.
– Ты что? – спросила Марина подозрительно. – Смеешься надо мной?
И укусила.
– Прекрати, – Липницкий захохотал. – Мы в канаву заедем.
– Ты же не выпивал!
– Ты же кусаешься!
– Хочу и кусаюсь, – объявила Марина и опять укусила. И схватила его за другую коленку, сильно перегнувшись в сторону.
Ей очень нравилось его хватать и кусать.
Некоторое время она так и делала, потом поцеловала его в шею и спросила:"
"– А зачем мы уехали? Нужно было у Тани с Валерой остаться!
– Да мы уж приехали, – сказал Липницкий странным голосом.
– Я давно стою.
Марина страшно удивилась и посмотрела в лобовое стекло.
Машина стояла перед деревянными воротами с перекладиной. Над воротами чугунной вязью было выведено какое-то слово, непонятное.
– Я сейчас, – сказал Липницкий. – Подожди меня.
Без него ей моментально стало скучно и как-то тоскливо. Зачем он ушел от нее? Она только-только его нашла, и так весело им было вместе, а он взял и куда-то делся!
Впрочем, он быстро вернулся.
Перекладина поднялась, ворота распахнулись, и они заехали. По обе стороны асфальтовой дорожки горели матовые шары, а за ними, в лесу, было совсем черно.
– М-м-м, – удивилась Марина. – Уже ночь, да?
– Еще не совсем.
– А здесь есть волки?
– Здесь полно волков.
– Какой ужас, – сказала Марина. – Черьку нельзя выпускать. Весенние волки голодные и злые. Почему ты все время надо мной смеешься?
– Что ты, что ты, – испугался Липницкий.
– Как такое возможно!
Возле домика с невысоким крылечком и двускатной крышей он за обе руки вытащил Марину из салона. Она моментально обняла его, пристроила голову на плечо и опять поцеловала в шею.
– Маринка, – сказал Липницкий. – Угомонись. Мы с тобой старые люди!..
– Я не старая, а молодая, – объявила Марина Тимофеевна. – Что ты меня держишь, как будто я ходить не умею!
– А ты умеешь?
Марина ущипнула его за попу.
